Экономика самой бедной страны Европы. Высокие цены, европейские деньги, «слишком много праздников». ИНТЕРВЬЮ с Евгением Осмокеску, министром экономического развития и цифровизации

Евгений Осмокеску, министр экономического развития и цифровизации, в интервью для Ziarul de Gardă говорит о теневой экономике и о том, что делает государство для борьбы с этим явлением. Министр объяснил, почему прогноз экономического роста на 2026 год был пересмотрен в сторону снижения, и предупредил, что цены продолжат расти до конца этого года. Также он отметил, что в Республике Молдова, возможно, слишком много официальных праздников, и рассматривается возможное сокращение их количества.

— Как привлечь на рынок труда граждан Республики Молдова, которые официально не трудоустроены?

— Есть несколько механизмов. Один из них – закон, посвященный фрилансерам. Многие перешли из серой зоны экономики в белую. Фрилансеры получают социальную и медицинскую защиту. Второй механизм – цифровизация. Мы должны гораздо настойчивее и буквально как бульдозер продвигать цифровизацию услуг, предоставляемых государством бизнес-среде, частному сектору, компаниям. Если все будет осуществляться через цифровые переводы, риски теневой экономики уменьшатся.

К сожалению, до сих пор это случается и со мной, и с моей семьей: мы приходим в магазины, и там принимают оплату наличными. Даже очень крупные суммы. Для меня это очень странно. Тебе буквально предлагают платить наличными, а не банковским переводом. Это странно. я говорю о крупных покупках. Оплата наличными принимается и даже поощряется.

— И что делает государство в таких ситуациях?

— Нужно и дальше ограничивать возможность оплаты наличными. Вообще исключить наличные деньги из нашего повседневного словаря. Речь идет о действительно крупных платежах. Некоторые шаги уже были сделаны, но необходимо продолжать.

Нужно активнее продвигать механизмы поддержки бизнеса, предлагаемые государством: будь то государственная помощь, где невозможно не работать официально, или программы для малых и средних предприятий, потому что именно там мы преимущественно видим существование теневой экономики – через программы, предлагаемые Организацией по развитию предпринимательства. И здесь я признаю, что нам нужно гораздо больше общаться, потому что, например, в 2025 году мы не использовали все доступные средства для поддержки малых и средних предприятий.

— Республика Молдова по-прежнему является самой бедной страной Европы. У нас есть свежие данные Международного валютного фонда, подтверждающие это. Когда в Республике Молдова начнут жить лучше? И когда мы сможем сказать, что у нас процветающая страна?

— Я твердо убежден, что мы уже начали жить лучше, и это заметно. Марк Твен говорил, что существует ложь, наглая ложь и статистика. Статистика говорит нам иное, чем то, что распространяется в СМИ и социальных сетях. 2025 год действительно был годом роста – 2,4%.

— После роста на 0,01% в 2024 году.

— Да, это начало, и оно многообещающее, но, конечно, нужно учитывать геополитическую и экономическую ситуацию. Война России против Украины, к сожалению, продолжается, а теперь еще и конфликт в Персидском заливе, который напрямую влияет на экономику Республики Молдова, из-за чего в 2026 году нам пришлось пересмотреть прогноз экономического роста. Международный валютный фонд также подтвердил наши числа. Первоначальный прогноз составлял 2,4% роста экономики, затем он снизился до 2,2%, а сейчас мы говорим уже о 1,5%. Невозможно предсказать, что произойдет в Ормузском проливе. Вся нефть, которая уже находится в море, постепенно исчерпывается, а новая нефть из стран Персидского залива не выходит, и поэтому давление будет только усиливаться.

С другой стороны, в январе, феврале и марте был зафиксирован рост во всех секторах. И если бы не конфликт в Персидском заливе, у нас был бы очень хороший рост и в 2026 году.

— Когда снизятся цены?

— К сожалению, из-за войны в Персидском заливе мы снова почувствуем рост цен минимум на 10%. Уже это ощущается на заправках, особенно сильно для фермеров в период весенних работ. Но мы увидим также рост цен и в розничной торговле.

— То есть до конца этого года мы снова ожидаем повышения цен?

— Да, примерно на 10%.

— В контексте переговоров с ЕС, какие риски есть для экономических агентов в Республике Молдова? Какие отрасли не выдержат конкуренции на рынке ЕС, если не будут реформированы?

— Конечно, сельское хозяйство – это очень конкурентная сфера. С точки зрения бюджета ЕС, большая часть средств направляется именно на сельское хозяйство. Это большой рынок, и мы уже фактически конкурентоспособны со своей продукцией, и мы не видим серьезных рисков при вступлении. Но по некоторым продуктам – да. Промышленный сектор довольно жестко регулируется требованиями к качеству инфраструктуры, но и там мы можем быть конкурентоспособными – нужно лишь подготовить компании. Речь идет о сертификации и встраивании в международные цепочки стоимости по определенным правилам. Более того, с 1 января 2026 года в Республике Молдова больше не применяются старые советские стандарты GOST. Все стандарты и нормы, применяемые в Молдове, – европейские и полностью добровольные. То есть компании сами решают, хотят ли они быть конкурентоспособными. Если нет, они останутся там, где есть, в том числе с зарплатами в конвертах.

— Какие у вас планы и удалось ли вам привлечь крупных инвесторов в Молдову? Был ли какой-то крупный инвестор, который отказался выйти на наш рынок?

— С момента, как я занял должность, я не знаю ни одного крупного предпринимателя, который отказался бы прийти в Республику Молдова. Напротив, я знаю успешные случаи компаний, которые решили остаться в стране. И да, мы все время слышим о войне у наших дверей и о рисках. Инвестиции не приходят мгновенно. Инвесторы многократно оценивают ситуацию перед тем, как прийти в Молдову. Мы хотим продвигать успешные истории, наличие фондов предвступительной помощи, проактивное участие в восстановлении Украины, потому что мы хотим позиционировать Молдову как хаб логистики и ИТ, инфраструктурный и дорожный центр для восстановления Украины. 4 июня 2026 года состоится инвестиционная конференция ЕС-Молдова, на которой будут объявлены новые инвестиции и подписаны контракты. В ней не будет прямого участия правительства Молдовы – этим занимается Европейская комиссия, в рамках конкурса, запущенного в сентябре 2025 года и завершающегося 4 июня 2026 года. В нем участвуют компании из Молдовы, ЕС и с единого европейского рынка с инвестиционными проектами от 10 миллионов евро в энергетике, сельском хозяйстве, промышленности и зеленой экономике.

— Является ли судебная система препятствием для привлечения инвестиций в Молдову?

— Уже в меньшей степени. Сейчас это уже не такая проблема, как раньше, определенно. Мы прошли времена Плахотнюка, когда система правосудия фактически была инструментом власти. Такого больше нет.

— Это вы знаете от инвесторов?

— От инвесторов. Если говорить, есть ли еще проблемы, конечно, есть. Их не может не быть. С ними мы продолжаем бороться, включая коррупцию на нижнем уровне, у исполнителей. И не нужно делать вид, что коррупции не существует.

— Из Плана роста ЕС на 1,9 миллиарда евро мы уже получили 500 миллионов евро; выполнено 28 условий, то есть приняты законы. Но есть и отставания, включая строительство линии электропередачи Вулкэнешть–Кишинев, которая не была завершена вовремя. Когда она будет готова?

— Были задержки, но, насколько я знаю, она уже находится на стадии тестирования и все идет по последнему плану. В мае-июне, я думаю, она будет введена в эксплуатацию.

Из плана роста в 1,9 миллиарда евро 500 миллионов – это гранты и техническая помощь, а остальное предназначено для государственного бюджета. Мы на первом месте по выполнению реформ – 93% реформенной повестки по сравнению с другими странами-кандидатами на вступление в ЕС.

— Удастся ли успешно применить эти деньги?

— Мы приоритизировали крупные инвестиционные проекты, которые будут финансироваться из Плана роста. Да, это действительно проблема, потому что у нас не было времени развить навыки освоения и использования всех этих средств, но вместе с партнерами мы смотрим, как это можно сделать, что можно сделать.

— В Румынии, например, была проблема с тем, что не удавалось осваивать эти фонды. Сможем ли мы быть в этом более успешными, чем Румыния?

— Мы учимся на ошибках, на ошибках стран-членов. Очень четкий посыл, который мы получили и от Европейской комиссии: «Учитесь на ошибках». И мы это делаем.

Например, мы, в нашем министерстве, вместе с Государственной канцелярией и партнерами по развитию, разработали методологии оценки воздействия. Нужно признать: многие наши министерства предлагали разные проекты, но без понимания их экономического эффекта. С самого начала, когда я пришел в ноябре, я сказал: «Давайте мыслить иначе». Любая деятельность должна иметь привязанный показатель экономического роста: 0,5, 0,2 – неважно. Я приводил и другой пример: каждый нерабочий день снижает экономический рост.

— Вы предлагали сократить количество выходных дней?

— Мы об этом думаем. Да, у нас слишком много праздников. Кто-то может сказать, что в других странах их еще больше. В обществе есть разногласия, но мы должны, наоборот, думать позитивно вместе. Мы можем добиться успеха только вместе. Благосостояние начинается с нас самих: с общины, города, населенного пункта, бизнес-ассоциации. Благосостояние – это не только то, что мы чувствуем в кошельке. Конечно, и это тоже. Но мы должны привыкнуть: не ездить по полосам для общественного транспорта, не нарушать правила дорожного движения, поддерживать чистоту.

— Когда вы пришли на эту должность, вы анализировали, почему за более чем тридцать лет независимости Республика Молдова не стала процветающей страной? Какие ошибки допустили все правительства? Почему мы остались самой бедной страной Европы?

— Прежде всего, после распада Советского Союза мы никогда не решались называть вещи своими именами, как это сделали, например, страны Прибалтики. Никогда. Советский менталитет сохранился. Советские подходы в управлении остались. Коррупция расцвела. Воровали как в Кодрах. Никогда не думали о гражданине. Я не говорю обо всех правительствах. Но у нас никогда не было четкого видения. Мы всегда были балансом между Востоком и Западом. Мы очень маленькое государство, мы находимся на огромных геополитических и экономических разломах – с одной стороны большие страны, как Украина, с другой – Европейский союз, экономическая сила. Как маленький слепой котенок, мы не знали, в какую сторону идти. По моему мнению, главная проблема была в том, что у нас с самого начала не было четкого и твердого голоса о том, что мы делаем дальше. Поэтому, к сожалению, у нас была война в стране, и мы не развивались.

Сейчас у нас есть идентичность. И хотя она пока не разделяется достаточным большинством, мы выбрали европейский путь. Мы заявили это на выборах 2024 и 2025 годов, в том числе через участие диаспоры. Я лично – убежденный сторонник европейской интеграции, убежденный федералист, как отцы-основатели ЕС после Второй мировой войны. Мы не можем позволить себе другое направление, потому что иначе мы останемся под влиянием «оси зла» и продолжим жить так, как сейчас. Но в последние годы сделано многое, европейская идентичность молдаван усиливается, и лично меня это очень радует.

— В этом контексте идентичности, почему на полках в Молдове все еще есть российские и белорусские товары?

— Потому что существует международно-правовая база – соглашения о свободной торговле, которые у нас все еще действуют с Россией и Беларусью. С другой стороны, у нас есть и молдавские экспортеры, которые сотрудничают с покупателями из Беларуси и России – яблоки и сельхозпродукция.

Но лично я это крайне не одобряю. Сейчас мы обсуждаем, как хотя бы частично регулировать импорт и экспорт из государств, которые являются агрессорами или частью агрессивного блока.

— Такими закупками мы в какой-то мере финансируем войну.

— Да.

— Судя по статистике, речь в основном о удобрениях, но и на полках магазинов мы все еще видим довольно много российских товаров. Разве мы не следуем всем санкциям?

— Мы присоединились к абсолютному большинству санкций, но сельскохозяйственная продукция в санкции не входит. И, кстати, наша торговля с Россией и Беларусью очень мала – около 6,75%. Сейчас мы анализируем, каким будет эффект для нас, для наших производителей и экспортеров, если мы закроем границы для определенных товаров из России и Беларуси. Мы уже вышли из СНГ, но у нас остаются двусторонние соглашения с этими странами.

— Министерство, которым вы руководите, все еще использует российское бухгалтерское ПО 1С?

— Да, к сожалению, мы продолжаем использовать 1С. Но могу сделать небольшое уточнение. Наше агентство кибербезопасности его не использует, что очень важно. Мы используем его, но оно адаптировано под молдавские требования в определенных сегментах, то есть это уже не чисто российский продукт.

— И не рассматривается отказ от него?

— Рассматривается. Мы даже обсуждали с Министерством финансов, как разработать программу поддержки предпринимателей, потому что именно там затраты самые большие. Для государственного сектора расходы будут меньше, ведь у нас не так много министерств.

— Был подписан новый договор с МВФ – программа на три года. Это программа без прямого финансирования и без кредитов. Что это означает и чем она помогает? Оппозиция ее снова критикует.

— Нет соглашения с МВФ – критикуют, есть соглашение – тоже критикуют. Пусть уже определятся в своих позициях те, кто критикует и то, и другое.

Это соглашение без финансирования, в рамках которого мы обязуемся выполнять определенные условия и реформы, которые, по сути, не новые – это уже запланированные и реализуемые реформы. Более подробная информация будет предоставлена после одобрения Советом управляющих МВФ.

— Но почему без кредитов? Мы не смогли добиться кредита как страна?

— Смогли, но не захотели. На данный момент у нас есть закон о бюджете на 2026 год с дефицитом, но он уже предусмотрен, и мы не хотели увеличивать займы. Однако наличие программы с МВФ важно для репутации страны – другие видят, что мы надежный партнер, а с надежным партнером можно вести дела.

ПРИМЕЧАНИЕ: Полное интервью можно посмотреть на канале ZdG в YouTube.