Если бы 7 апреля 2009 года не было, что было бы и как выглядела бы сегодня Республика Молдова?
7 апреля исполнилось 17 лет со дня протестов 2009 года – события, которое оказало глубокое влияние на развитие Республики Молдова. В тот день, а также накануне, десятки тысяч молодых людей вышли на Площадь Великого Национального Собрания (ПВНС), недовольные результатами парламентских выборов от 5 апреля, чтобы протестовать против коммунистического режима, который вновь набрал более 50% голосов на фоне многочисленных обвинений в фальсификациях. Хотя протест изначально был мирным, демонстрация переросла в насилие и массовые беспорядки. В результате вмешательства сил правопорядка многие молодые люди были задержаны, подверглись жестокому обращению и были осуждены прямо в полицейских участках. Позже были обнаружены несколько тел, хотя официально только один человек был признан погибшим в результате апрельских событий 2009 года: Валериу Бобок.
7 апреля 2009 года стало переломным моментом для нашей страны. И даже несмотря на то, что последующий период был ассоциирован с влиянием олигархов, направление развития страны все же изменилось. Политический дискурс все больше отходил от пророссийской ориентации, и к власти пришли проевропейские партии. Одновременно Республика Молдова стала страной-кандидатом в Европейский союз (ЕС).
Однако, что было бы с Республикой Молдова, если бы тех протестов не произошло? Как бы развивались общество и государство до настоящего момента?
Андрей Курэрару, эксперт Watchdog по вопросам государственных политик и безопасности
Если бы 7 апреля не было протестов, ПКРМ осталась бы у власти, и тогда мы бы говорили о другом мире, гораздо более репрессивном для молдаван.
Первое, что произошло, касалось финансов. Правительство Воронина, уже понесшее расходы на предвыборную кампанию и столкнувшееся с кризисом, должно было бы вести переговоры с МВФ с позиции слабого игрока. А коммунистический режим, без уличного давления, нелегко принимал условия внешнего кредитора. Учитывая последствия апрельских событий и нелегитимное правительство, западные доноры не выделили бы средства.
Второй риск имеет геополитический характер и является более серьезным. Москва уже пыталась провести федерализацию в 2003 году посредством меморандума Козака, который предоставил бы приднестровскому региону право фактического вето на политику Кишинева, причем Россия выступала бы в качестве гаранта. Воронин отклонил его, но это произошло за несколько часов до того, как Путин сел на самолет, чтобы прилететь в Республику Молдова для подписания документа. Воронин, утративший легитимность после 2009 года и имевший неустойчивые отношения с европейскими партнерами, был бы гораздо более уязвим перед возобновлением этого проекта, особенно если бы Москва предложила деньги и энергетические гарантии в период кризиса.
Третьим аспектом является демографический фактор. Четверть населения Республики Молдова уже работала за рубежом. Без 2009 года, без последовавшей за ним коалиции, без сближения с ЕС и либерализации визового режима в 2014 году этот отток населения приобрел бы необратимый характер.
Евгений Голощапов, юрист, правозащитник, основатель Кризисной группы с апреля по май 2009 года
Как известно, история не терпит сослагательного наклонения, но важно извлекать из нее уроки, в том числе из трагических событий апреля 2009 года. Мы широко и подробно обсуждали действия полиции, массовые незаконные задержания молодых людей и пытки в местах содержания под стражей. Тем не менее, мы не уделили достаточного внимания причинам, побудившим тысячи людей выйти на протест.
«Выборы будут сфальсифицированы!», «Выборы будут сфальсифицированы!», «Выборы будут сфальсифицированы!» – мы постоянно слышали эту фразу от ряда политиков в 2008 году и в начале 2009 года. Мы также знаем, что к 2009 году в обществе накопилась усталость от властей, которые не менялись в течение восьми лет. Люди хотели перемен и ускорения реформ. В итоге сочетание усталости, ожиданий чего-то лучшего и культивирования страха перед фальсификацией выборов привело многих людей к протестам. А после выборов те же самые политики, придя к власти, не представили никаких доказательств массовых фальсификаций и того, что выборы действительно были сфальсифицированы. Это показывает, что страх перед «фальсифицированными выборами», скорее всего, был инструментом для захвата власти.
Лилия Захария, исполнительный директор Transparency Moldova
Если бы 7 апреля 2009 года не было, вероятно, было бы больше тишины. Но, возможно, было бы и больше молчания. Молчание поколения, которое осталось бы с ощущением, что его голос не имеет значения.
В апреле 2009 года я была молодой учительницей в Кагуле. Тысячи молодых людей вышли на улицы с волнением, надеждой, гневом и наивностью тех, кто верит, что может изменить мир. Не все из нас точно понимали, что будет дальше, но мы знали одну простую вещь: нас должны услышать.
Если бы того дня не было, возможно, Республика Молдова еще долго оставалась бы в состоянии политической инерции, в которой доминировали Владимир Воронин и Партия коммунистов Республики Молдова. Возможно, многие из тех молодых людей уехали бы из страны с ощущением, что от них ничего не зависит. Но 7 апреля – это не только политика или смена режима. Это люди и сломанные судьбы. Это молодые люди, которые верили, что могут что-то изменить, и которые заплатили слишком высокую цену за эту смелость.
Ион Тэбырцэ, политический аналитик
Безусловно, сегодня Республика Молдова могла бы выглядеть иначе, и мы не были бы в одном шаге от вступления в ЕС. Вероятно, наша страна пошла бы по пути, схожему с путем Беларуси, и либо мы были бы похожи на них, либо представляли бы собой своего рода более крупный приднестровский регион.
Тем, что мы так близки к вступлению в ЕС, мы обязаны апрельским событиям 2009 года. Трудно сказать, как бы развивалось общество. Безусловно, в Республике Молдова дела обстояли бы хуже. 2009 год впоследствии сделал возможной смену власти. К власти пришли проевропейские правительства со всеми их недостатками и последующим регрессом, но в том году Республика Молдова стала открытой для ЕС. Именно благодаря 2009 году в Республику Молдова начали поступать деньги и реализовываться проекты, которые изменили облик страны.
