Аргументы обвинительного приговора Чокинэ и как обвиняемый избежал двух лет тюрьмы, потому что приговор был вынесен через восемь дней после истечения срока давности

Суд заключил, что вина Никанора Чокинэ, бывшего мэра Болдурешть, обвиняемого в гибели 14-летнего ребенка, была установлена «вне всяких разумных сомнений» всеми доказательствами, представленными в ходе процесса, а показания свидетелей «согласуются между собой и соответствуют техническим выводам из протокола осмотра места происшествия».

Судья Лилия Лупашко назначила Чокинэ максимальное наказание, предусмотренное законом по указанной статье Уголовного кодекса, поскольку он не продемонстрировал «поведение, ожидаемое от местного избранника и бывшего руководителя в системе правоохранительных органов», а также потому, что «сразу после аварии обвиняемый предпринял действия, направленные на сокрытие реальных обстоятельств произошедшего и введение в заблуждение следственных органов».

Тем не менее по приговору Чокинэ избежал двух лет лишения свободы, так как решение было вынесено через восемь дней после истечения срока давности по одному из указанных преступлений — оставление места ДТП. Судья Лупашко заявила для ZdG, что «физически не успела, хотя и так не спала ночами и писала мотивированное решение», и категорически опровергла утверждения о том, что вынесла приговор после истечения срока давности, чтобы помочь Чокинэ.

sentință Nicanor Ciochină by Ziarul de Gardă

Суд подчеркнул, что в ходе судебного заседания «нашла подтверждение вина обвиняемого Никанора Чокинэ в совершении преступлений»: нарушение правил безопасности дорожного движения лицом, управляющим транспортным средством (…), которое по неосторожности привело к смерти человека, а также оставление места ДТП водителем транспортного средства. Суд установил, что вина «доказана вне всяких разумных сомнений». Одновременно была подтверждена вина обвиняемого Иона Андронаке в «необещанном заранее содействии совершению тяжкого преступления».

«Эти доказательства взаимно подтверждают и дополняют друг друга и не опровергаются…»

Суд сослался на показания очевидцев, в том числе данные непосредственно в суде, которые подтвердили, что автомобиль, сбивший Михая Бешлиу, двигался с повышенной скоростью и частично занимал полосу встречного движения. Суд отметил, что эти показания «согласуются между собой и соответствуют техническим выводам из протокола осмотра места происшествия».

Суд также сослался на автотехническую экспертизу за 3 апреля 2024 года, которая установила, что при соблюдении дорожной разметки и правил дорожного движения столкновение не произошло бы. «Экспертиза пришла к выводу, что в автомобиле не было технических неисправностей, которые могли бы привести к потере управления», — говорится в приговоре.

Судья Лилия Лупашко установила, что «основным спорным элементом между сторонами является установление факта, находился ли обвиняемый Никанор Чокинэ за рулем автомобиля Dacia Duster 19 февраля 2024 года в момент столкновения», и отметила, что «присутствие обвиняемого в городе Ниспорень 19 февраля 2024 года, а также использование им автомобиля модели Dacia Duster, подтверждаются несколькими взаимосвязанными доказательствами».

Магистрат Лупашко сослалась на видеозаписи, сделанные в городе Ниспорень, данные о местоположении по SIM-карте, а также расшифровки телефонных разговоров подсудимого.

«Суд считает, что последовательное перемещение телефона обвиняемого точно соответствует маршруту Ниспорень — Вэрзэрешть — Збероая — Болдурешть, что совпадает с видеозаписями, на которых белый автомобиль Dacia Duster зафиксирован на том же участке и в тот же промежуток времени. Сопоставив эти доказательства, суд установил, что: обвиняемый Никанор Чокинэ был непосредственно зафиксирован, когда садился за руль автомобиля Dacia Duster в г. Ниспорень в 19:11–19:12; тот же автомобиль позже был зафиксирован покидающим городскую зону в направлении выезда из Ниспорень в 20:42:29; в промежутке 20:49–20:51 белый автомобиль Dacia Duster был зафиксирован в коммуне Болдурешть; технические данные мобильного оператора подтверждают одновременное перемещение телефона обвиняемого по тому же маршруту», — говорится в приговоре.

«Суд считает, что эти доказательства взаимно подтверждают и дополняют друг друга и не опровергаются другими доказательствами. В совокупности они доказывают вне всякого разумного сомнения, что 19.02.2024 обвиняемый Никанор Чокинэ управлял автомобилем модели Dacia Duster, и что этот автомобиль был зафиксирован в соответствующий период на маршруте Ниспорень-Болдурешть, в том числе вблизи места происшествия», — объяснила судья.

В результате суд установил, что «факт управления транспортным средством обвиняемым и его присутствие на соответствующем участке дороги доказаны совокупностью согласованных и убедительных доказательств». «Не было представлено ни одного доказательства того, что в промежутке 19:28–20:50 автомобиль был передан другому лицу или что у другого лица был к нему доступ», — таков вывод суда.

Суд установил, что Чокинэ пытался направить следствие по ложному следу

Осужденный Никанор Чокинэ не признал своей вины. Его защита представила в суде версию о том, что Чокинэ «в тот вечер не передвигался по маршруту, где произошло ДТП». Однако суд пришел к выводу, что эти утверждения не соответствуют действительности.

Более того, суд установил, что на следующий день после аварии Никанор Чокинэ попытался направить следствие по ложному следу, и «был приведен в действие план искусственного создания видимости, призванной ввести в заблуждение, будто автомобиль Dacia Duster был целым, без следов столкновения — механизм, который по своей природе мог затруднить установление виновного и выяснение правды по уголовному делу».

Так, вместе с Ионом Андронаке, который проходит по делу как соучастник, Чокинэ поехал в Кишинев, где с помощью сотрудника автопарка они нашли автомобиль Dacia Duster, похожий на принадлежащий ему. Затем они на несколько минут поменяли государственные номера этой машины на номера автомобиля Чокинэ и сделали фотографии, чтобы показать, что машина с его номерами якобы не была вовлечена ни в какое ДТП.

При установлении вины Никанора Чокинэ суд принял во внимание показания второго обвиняемого Иона Андронаке, данные на стадии уголовного следствия. Он подтвердил, что утром 20 февраля 2024 года Чокинэ связался с ним и попросил найти белый автомобиль модели Duster, чтобы сделать «несколько фотографий». Чокинэ сказал, что «кто-то хочет ему отомстить», намекая на его возможную причастность к аварии. Андронаке заявил, что поехал в Кишинев и встретился с обвиняемым, у которого при себе был пакет с двумя номерными знаками.

«Это показание является существенным, поскольку подтверждает физическое наличие номерных знаков у обвиняемого еще до их фактической замены», — отметил суд. Он также установил, что видеозаписи с парковки в Кишиневе полностью подтвердили слова Иона Андронаке о замене номеров и фотографировании автомобиля.

«Это показывает организованный характер действий, наличие заранее подготовленного номерного знака и единственную цель — сделать фотографию, которую впоследствии Чокинэ отправил заместителю начальника Ниспоренского ИП Иону Прутяну через приложение Viber в подтверждение того, что его транспортное средство якобы не повреждено. Затем последовала серия телефонных звонков с Ионом Прутяну. Таким образом, суд считает, что отправка этой фотографии была не просто действием, и у нее была конкретная цель — создать впечатление, что автомобиль цел и на нем нет следов столкновения. Этот вывод подтверждается и показаниями Андронаке, который сообщил следственному органу, что обвиняемый попросил его сделать фотографии автомобиля Duster после замены номера. Позже он заметил, что обвиняемый отправляет эти снимки и своей жене, говоря ей, что он не был вовлечен ни в какую аварию и может прислать фотографии своего автомобиля. Следовательно, фотография была использована как доказательство кажущейся целостности транспортного средства», — отметил суд.

«Инсценировка альтернативной версии является постпреступным поведением, которое, согласно устойчивой судебной практике, может рассматриваться как косвенный признак осознания своей причастности к преступлению. Рассматриваемые в совокупности, эти доказательства разумно исключают гипотезу о том, что автомобилем в момент аварии управляло другое лицо или что было задействовано другое транспортное средство. Следовательно, суд заключил, что обвиняемый Никанор Чокинэ находился за рулем автомобиля Dacia Duster 19 февраля 2024 года в момент столкновения…» — вновь подчеркнул суд.

Позднее, по мнению суда, Чокинэ «для укрепления своей позиции 20.02.2024 устроил новое дорожно-транспортное происшествие со своим транспортным средством — именно с целью повредить автомобиль в передней левой части и уничтожить следы первого ДТП, в результате которого погиб несовершеннолетний».

Суд установил, что, хотя Чокинэ заявил, что это столкновение произошло по невнимательности и спешке после получения информации о том, что у его дома находится полиция, «в результате второго удара, повлекшего повреждения в той же передней зоне, объективно возникла ситуация дополнительного повреждения технического состояния автомобиля. Следовательно, состояние транспортного средства на момент экспертизы уже не отражало исключительно следы первого ДТП, а включало и более поздние повреждения. Суд считает, что такое поведение, проявленное сразу после аварии с тяжелыми последствиями, связана с намерением затруднить точное установление механизма первого столкновения и создать альтернативную версию происхождения повреждений. Учитывая описанные действия обвиняемого Чокинэ, суд отмечает, что человек, который не считает себя причастным к ДТП со смертельным исходом, не проявлял бы такого организованного и скоординированного поведения», — говорится в приговоре.

«Несмотря на то, что он знал о ДТП, повлекшем смерть несовершеннолетнего, обвиняемый не проявил поведения, соответствующего его должности и опыту. Напротив, он вернулся домой (согласно собственной версии), а на следующий день поехал в Кишинев, сославшись на предлог, который впоследствии оказался ложным. Такое поведение несовместимо со стандартом ответственности, ожидаемым от местного избранника и бывшего руководителя в системе правоохранительных органов», — также подчеркивается в решении суда.

Прокурор потребовал 9 лет лишения свободы в колонии открытого типа

Прокурор Александр Ботнару потребовал для Чокинэ совокупное наказание в виде девяти лет лишения свободы в пенитенциарном учреждении открытого типа — семь лет за совершение аварии и два года за бегство с места происшествия, а также лишение права управлять транспортными средствами. Кроме того, обвинение просило применить меру пресечения в виде предварительного ареста для обоих обвиняемых до вступления приговора в силу.

Суд отметил, что «сразу после ДТП обвиняемый предпринял действия, направленные на сокрытие реальных обстоятельств произошедшего и введение в заблуждение органов уголовного следствия путем искусственного создания альтернативной версии о состоянии автомобиля. Такое последующее поведение представляет собой не просто процессуальную линию защиты, а свидетельствует о стремлении избежать уголовной ответственности средствами, препятствующими установлению истины».

Суд также установил, что во время процесса Чокинэ подавал ходатайства и заявления, которые «не способствовали выяснению фактических обстоятельств дела, а приводили к последовательным переносам судебных заседаний». Кроме того, суд указал на «отсутствие эмпатии со стороны обвиняемого к последствиям совершенного деяния. Из его поведения — как на стадии уголовного следствия, так и в ходе судебных заседаний — не видно реального осознания тяжести своих действий и необратимого воздействия, которое они оказали на жизнь жертвы и ее семьи», — заключил суд, приняв решение назначить максимальное наказание, предусмотренное соответствующей нормой закона.

Приговор вынесен через восемь дней после истечения срока давности по одному из обвинений

Судья Лилия Лупашко признала виновными обоих обвиняемых.

Для Никанора Чокинэ было назначено семь лет лишения свободы в пенитенциарном учреждении открытого типа. Для Иона Андронаке — 2 года лишения свободы в учреждении полуоткрытого типа. При этом в отношении Андронаке суд постановил, что из двух лет он фактически отбудет только шесть месяцев, а оставшаяся часть наказания — 1 год и 6 месяцев — будет условно приостановлена на испытательный срок три года, «чтобы ему был дан шанс реабилитироваться перед обществом».

Одновременно в отношении Чокинэ суд установил истечение срока давности по второму преступлению — бегству с места ДТП. Согласно Уголовному кодексу, это считается преступлением небольшой тяжести, а срок давности составляет два года с момента совершения.

Так, срок давности по этому обвинению истек 19 февраля 2026 года, то есть за восемь дней до вынесения приговора 27 февраля. На вопрос, почему, зная о приближении срока давности, она не вынесла приговор раньше, магистрат Лилия Лупашко заявила для ZdG, что «физически не успела, хотя и так не спала ночами и писала мотивированное решение».

«Суд имеет право зарезервировать 45 рабочих дней с момента последнего слова до вынесения решения. Последнее слово было 2 февраля, поэтому для этого объемного дела я взяла более короткий срок — две недели. Все это время я заново изучала материалы дела. Поверьте, я работала и ночью, писала решение даже в свое личное время. Мотивированное решение занимает более 100 страниц. Физически невозможно сделать это быстрее, а помимо этого дела, у судьи есть и другие», — пояснила Лупашко.

Судья также категорически отвергла предположения, что решение было объявлено после истечения срока давности, чтобы избавить Чокинэ от еще двух лет тюрьмы. «Ничего намеренного не было, такое невозможно», — подчеркнула Лилия Лупашко.

В отношении обоих обвиняемых был назначен предварительный арест до вступления приговора в силу. Адвокаты обвиняемых заявили, что обжалуют приговор.

«Я горжусь собой как матерью, что не сдалась»

Мать Михая, 14-летнего мальчика, погибшего в аварии в Болдурешть, сказала, что уходит домой с чувством гордости, потому что смогла добиться справедливости в этой борьбе, «но Михэицэ все равно не дома».

Раиса Чурел также поблагодарила представителей СМИ за участие в освещении судебного процесса.

«Я вышла из туннеля, в котором находилась эти два года, увидела свет в деле Михэицэ, и сегодня ухожу домой с гордостью. Но Михэицэ все равно не дома. Я пойду зажечь ему свечу, отнесу букет цветов и скажу ему, что я не сдалась, что я боролась. И надеюсь, что все матери ангелочков будут бороться, не сдаваться и добиваться справедливости для своих детей. Я бы хотела, чтобы сегодня Чокинэ присутствовал при оглашении приговора, чтобы он увидел, за что его осудили, чтобы увидел, к чему приводит безразличие в наше время. Я желаю ему, чтобы в эти семь лет хотя бы одну минуту каждый вечер он думал и молился моему ребенку, чтобы тот его простил, потому что я не знаю, прощу ли его когда-нибудь. Я довольна тем, что добилась справедливости. Я горжусь собой как матерью, что не сдалась. И хочу поблагодарить журналистов, потому что если бы дело Михэицэ не получило такой огласки, думаю, его давно бы забыли. Меня обвиняли очень многие люди, даже родственники и жители села, говорили, что я опозорила село, спрашивали, откуда у меня столько денег, чтобы платить журналистам и за все передачи. Но, как я уже говорила, в мире все еще есть люди с добрым сердцем. Спасибо вам», — заключила Раиса Чурел.

На этапе последнего слова обвиняемый Никанор Чокинэ заявил, что уголовное дело с самого начала было направлено на установление заранее определенного виновного, а расследование, по его словам, велось вопреки правовым принципам — путем подбора и конструирования доказательств в поддержку одной версии. По поводу доказательств обвиняемый заявил, что его вина не доказана вне разумного сомнения, а представленные доказательства либо не имеют отношения к делу, либо получены с нарушением закона, а некоторые из них якобы были искажены или сфабрикованы.

Согласно Постановлению об утверждении Устава отбывания наказания заключенными, принятому Правительством в 2006 году, «заключенные пенитенциарных учреждений открытого типа содержатся без охраны, но под постоянным надзором. В интервале времени от подъема до отбоя они могут свободно передвигаться по территории пенитенциарного учреждения в пределах, установленных администрацией пенитенциарного учреждения. С разрешения администрации они могут передвигаться без надзора за пределами пенитенциарного учреждения, если это необходимо в связи с выполняемой работой, обучением или в случае болезни».

Также в документе указаны и другие послабления для заключенных тюрем открытого типа. В частности, в определенных условиях им разрешается жить с семьей вне территории пенитенциарного учреждения.