Людмила Тихонов, доктор исторических наук, доцент: «Политика государства заключалась в том, что Бога не существует. Москва должна взять на себя ответственность»
Людмила Тихонов на протяжении всей своей научной карьеры исследовала политику советского режима, в рамках которой закрывались и разрушались церкви и монастыри, преследовалось духовенство и предпринимались попытки устранить религию из общественной жизни. Исследовательница также отвечает на вопрос: «Как вышло, что Россия получила контроль над церквями в Республике Молдова после того, как разрушала и преследовала их в советский период?»
По словам Людмилы Тихонов, «генезис коммунистической антирелигиозной политики следует искать в декрете от 23 января 1918 года, согласно которому Церковь была отделена от государства, а школа – от Церкви». Впоследствии религия была объявлена «опиумом для народа», а советские власти начали исключать ее из жизни государства и общества.
«Ленин был еще более радикален в этом отношении, исключая религию и продолжая ту же политику в советском государстве, а впоследствии – в Советском Союзе, чтобы затем распространить ее и на оккупированные территории, в том числе на Бессарабию, хотя церкви были румынскими. Богослужения и проповеди проводились на румынском языке. Именно поэтому было решено, что их необходимо ликвидировать.»
«Коммунистическая партия не хотела ни с кем делить власть»
На вопрос о том, почему Коммунистическая партия столь яростно выступала против Церкви, Людмила Тихонов объясняет:
«Они вступили в борьбу с Церковью, потому что не хотели делить власть. Церковь всегда имела определенное влияние на верующих. Люди подчинялись Церкви, а Церковь была авторитетом, как и священник был авторитетом. Более того, в тот период священнослужители были одними из самых образованных людей, и народ их слушал. Таким образом, население воспитывалось в духе христианских ценностей. Коммунистическая партия не хотела ни с кем делить власть. Поэтому она отделила Церковь от государства, исключила ее, закрывала и подвергался жестокому обращению, но одновременно и подчинила ее себе.»
«Москва видела в церквях Бессарабии очаги румынской идентичности»
Людмила Тихонов считает, что советская антирелигиозная политика в Бессарабии имела также сильное идентичностное измерение.
«В церквях Бессарабии они видели опасность пропаганды румынских ценностей, а не только христианских. Чтобы уничтожить этот очаг, они приложили большие усилия. Первые меры были предприняты уже в первый год советской оккупации, в 1940 году. Затем то, чего им не удалось добиться тогда, продолжили после 1944 года. Так, вплоть до 1964–1965 годов шло настоящее наступление посредством решений и постановлений, принятых в 1949, 1959 годах и в последующие годы. Они закрывали все, что можно было закрыть. Все монастыри были закрыты. Из 25 монастырей действовать остался только Жапский монастырь. И тот находился под строгим контролем: монахини были вынуждены работать в местном колхозе.»
По словам исследовательницы, контроль партии проявлялся и в назначении иерархов, прибывших из других регионов СССР. «Привозили архиереев другого происхождения. До нынешнего митрополита Владимира почти никто из них не имел румынского происхождения. Они были не местными, а из России, из разных населенных пунктов, и некоторые из них имели судимости.»
«Власти должны были что-то делать, чтобы сдержать рост религиозности»
По словам Людмилы Тихонов, советские власти постоянно отслеживали уровень религиозности населения и направляли отчеты в Москву.
«Уполномоченный по делам Русской православной церкви в Молдавской ССР периодически, несколько раз в год, составлял отчеты для Москвы. В них говорилось, что церкви не посещают. Но на самом деле это была атеистическая политика государства – отрицание существования Бога.»
Исследовательница отмечает, что эти отчеты в стиле КГБ рассматривались как документы, подтверждавщие необходимость закрытия церквей.
«На основании этих отчетов делался вывод, что определенный монастырь необходимо закрыть, потому что он нерентабелен. И местные иерархи были вовлечены в процесс закрытия. Священник, епископ или архиепископ приходил к монахам или монахиням и говорил им: „Ваш монастырь нерентабелен“.»
В первый год советской оккупации Бессарабии церкви закрывали и на них накладывали очень высокие налоги, чтобы они больше не могли функционировать. Позже начались аресты духовенства. Одним из первых арестованных священников стал Александру Балтага – бывший член Сфатул Цэрий (Совет Страны), проголосовавший за объединение Бессарабии с Румынией. Балтагу, которому было 80 лет, арестовали вместе с еще 13 членами Сфатул Цэрий. Впоследствии его заключили в одну из тюрем Республики Татарстан, в Казани, где он и умер. В 2024 году Александру Балтага был канонизирован и причислен к лику святых.
«Москва должна взять на себя ответственность»
Все эти политики следует не только признать, но и безоговорочно осудить. Например, коллективизация проводилась за счет земель и имущества крестьян. Если крестьяне не понимали, что должны вступить в колхоз со всем, что у них было, их морили голодом. А когда выяснялось, что и это не помогает и крестьянин все равно не хочет вступать в колхоз, его депортировали и отбирали имущество. Людей выгоняли из домов ни с чем.
Представьте положение тех, кто с 1949 по 1956-го гг., когда люди начали возвращаться домой, обнаруживал свои хозяйства разрушенными. Никто не извинился», – говорит Людмила Тихонов, отмечая, что после 1991 года не существовало государственной политики, которая бы обеспечила жертвам советских репрессий полное восстановление их прав.
«Были и случаи, когда людям не возвращали имущество, отобранное у них за одну ночь. Чтобы вернуть его, они проходили через судебные процессы. Даже мои родители прошли через несколько судов. Они возвращались домой совершенно разбитыми. Их заставляли приводить свидетелей или предоставлять другие доказательства… Не было процедуры, которая позволила бы рассмотреть все эти случаи на уровне страны, на основании списков, по которым людей забирали ночью. Каждый случай приходилось рассматривать отдельно. Частично некоторым людям имущество вернули. Другим хозяйства не вернули до сих пор», – подчеркивает историк.
Почему все же Церковь в Республике Молдова продолжает подчиняться Московскому патриархату?
Несмотря на то, что после захвата этой территории Россия закрывала и разрушала церкви, даже после провозглашения Независимости она сохраняет контроль над большинством культовых сооружений в Республике Молдова.
«Это печально и вызывает много вопросов. Либо тогдашние политики, те, кто должен был это сделать, испугались, либо им угрожали. С 1991 года мы являемся независимым государством, но Церковь подчиняется иностранному государству – государству, которое совершало преступления против населения. Здесь Церковь должна быть местной, независимой, без какого-либо подчинения Московскому патриархату», – отмечает Людмила Тихонов, подчеркивая, что это обширная тема для исследования, которую необходимо изучать «под микроскопом».
«Кто-то, смелый историк, должен вывести на поверхность эти „белые пятна“ истории, чтобы мы могли их документировать и аргументированно объяснить», – поясняет историк.
