Москва контуженная. Как в российской столице праздновали 9 Мая без интернета. Репортаж с улиц вблизи Кремля

Материал Новой газеты. Европа

В преддверии 9 мая прошлого года в России впервые опробовали полную блокировку мобильного интернета. Тогда шатдаун затронул центр города в Москве и многие другие города страны. Спустя год ограничения мобильного интернета и блокировки популярных приложений стали для россиян нормой, а VPN — почти жизненной необходимостью. 

В Москву шатдауны вернулись в марте этого года: почти месяц внутри Садового кольца не работал интернет, не считая сайтов из «белого списка». Но даже и они работали с перебоями.

В этом году на 9 Мая во время военного парада власти обещали особенно жесткие блокировки: без мобильного интернета решили оставить весь город, «белые списки» не включать, а также заблокировать получение и отправку СМС. Еще за несколько дней до самого парада мобильные операторы отправляли клиентам предупреждение, что проблемы с интернетом могут возникнуть и накануне праздника. Систему протестировали 5 мая: с 8 утра примерно до 12 дня Москву оставили без мобильного интернета. При этом клиенты некоторых операторов связи всё же могли получать СМС-сообщения, например, «Билайна».

Связи нет, про Гиппократа не слышали

Около 9 утра я вышел из дома, интернет еще работал. Но как только зашел в метро, сайты перестали грузиться, как и сервисы Яндекса, включенные в «белые списки». Примерно через 20 минут, когда я вышел из метро в центре города, мобильного интернета уже не было. 

Пустые улицы, серое небо. На 9 Мая многие уезжают из города, но в этот раз Москва была еще более пустынной, чем в прошлые годы. На подходе к Тверской начинает чувствоваться «праздник» — у здания МВД стоят омоновцы, автозаки и автобусы с росгвардейцами. Однако на самой Тверской, перекрытой вдоль Страстного и Тверского бульваров, сотрудников в форме относительно немного. Видимо, чтобы не пугать тех, кто решил всё же приехать в центр города. На островках вдоль дороги начинают толпиться люди. Пытаюсь узнать, чего все ждут.

— Сами не знаем. Так же, как и вы, пришли, встали вместе со всеми и ждем — может, что-то произойдет.

Я предполагаю, что отсюда можно будет увидеть воздушную часть парада. Мои собеседники пожимают плечами. Примерно так же прошли еще несколько диалогов.

Прохожу дальше, вижу, как поодаль от всех стоит в замешательстве пожилой мужчина в военной форме, участник войны в Украине. Он немного шатается и как будто тоже сам не до конца понимает, чего он ждет и для чего сюда пришел. Мужчина не пьяный, больше похоже на то, что контуженный. У него несколько медалей, угрожающие нашивки с черепами, буквами Z и V. 

По нашивкам я понимаю, что он служил в медицинской роте. На одной из них было написано: «Гиппократ??? Неее, не слышал…»

Спустя какое-то время он выходит на дорогу и начинает сам пожимать руку тем, кто стоит в пешеходной зоне. Потом начинает обнимать детей и молча предлагает с ним сфотографироваться. Дети не сопротивлялись, родители их подбадривали, мужчина в форме улыбался. Но чувствовалось, что неловко от этого всем.

Прохожий пытается узнать у полицейских, почему люди стоят. Полицейский отвечает: «Рефлекторно: один встал, другие тоже встали».

Я подхожу и снова спрашиваю про парад самолетов.

— Вы небо видели, какой парад?

— Обещали же…

— Ну позвоните Владимиру Владимировичу, узнайте.

— У меня нет с ним связи.

— Ну, и у нас нет!

Намек был понятен: в этой стране одному Путину известно, что произойдет дальше.

Впрочем, через несколько минут самолеты всё же появились: две группы, и те, что летели последними, оставили на сером московском небе бело-сине-красный след. Десять секунд торжества закончились, люди начали расходиться. Наиболее стойкие продолжили ждать непонятно чего и дальше.

Происходящее мало напоминало то, что происходило на Красной площади. За несколько сотен метров от Кремля настроения торжества не было и близко. Это и неудивительно: у нас с ними, в Кремле, связи нет. А у них — с нами.

Пустые широкие московские улицы с красными флагами напоминали то ли фото из Пхеньяна, столицы Северной Кореи, то ли изображения Капитолия из «Голодных игр». Эти два образа связаны: Капитолий без интернета превращается в подобие Пхеньяна. 

Удобства на паузе: доставка не работает, к Wi-Fi не подключиться

Видимое благополучие Капитолия действительно на несколько часов ухудшилось. Всё то, без чего якобы страдают релоканты на чужбине — быстрая доставка, маркетплейсы, удобный сервис, — либо не работало, либо работало с ограничениями. Когда-то в этом списке «гордости московского потребителя» был и быстрый интернет.

Пеший курьер «Яндекса» сидит на остановке и смотрит в одну точку. Я узнаю, есть ли заказы. Как будто в полусне он отвечает, что после отключения интернета заказы не приходят, приложение не работает. О том, что так будет и придется несколько часов сидеть без работы, он не знал.

Курьер X5 Group (компания, которая управляет торговыми сетями «Пятерочка», «Перекресток», «Чижик» и другими) также сказал, что у них не работает прием заказов. Отвечает тоже без настроения. Зато курьер «Самоката» с воодушевлением говорит, что у них всё работает, и подтверждает, что в «Яндексе» — нет. Не успеваю уточнить, подключается ли он к какому-то вайфаю, курьер на электровелосипеде уезжает доставлять заказ.

В большинстве кафе и заведений фастфуда вблизи Тверской был заблокирован даже Wi-Fi. Об этом мне сказали и во «Вкусно и точка», и в «Бургер кинге», и в небольших кофейнях. Соответственно, расплатиться через QR-код также было нельзя. Но оплата картой работала везде. Чем дальше я отходил от Красной площади, тем чаще попадались заведения, в которых к Wi-Fi всё же можно было подключиться.

В одном из пунктов выдачи заказов Wildberries, в который я заходил, Wi-Fi также не работал. В других таких проблем не было, и, как мне сказали работники, заказы они выдавали. 

В тех местах, где интернет работал стабильно, люди были заметно более бодрыми. На мой вопрос, работает ли Wi-Fi, сотрудники с гордостью заявляли: «Пока работает!» Подключаться к городскому Wi-Fi я не пробовал, но на остановках общественного транспорта, которые показывают расписание, постоянно мигала надпись «Подключение…». 

Хотя функционал сферы услуг ухудшился, кажется, москвичей, по крайней мере тех, кто вышел 9 мая в город, это уже не особенно возмущало — после блокировок в марте люди уже знали, чего ждать. Тем более, потерпеть нужно было всего несколько часов. Впрочем, когда речь заходит не только о блокировках, многие понимают, что терпеть придется еще долго. 

«Они все видят, что в стране жопа. Включая главного — Волан-де-Морта»

5 мая, в день, когда власти тестировали блокировки, я услышал в кафе «Перекрестка» разговор двух сотрудниц. Они обсуждали ограничения интернета, участившиеся атаки беспилотников, прилет дронов в дом на Мосфильмовской улице в Москве, жертвы среди мирного населения в Чебоксарах. Одна из женщин произносит со вздохом вопрос, который последнее время волнует многих россиян: «Когда же это всё закончится?» Немного подумав, она дает весьма своеобразный ответ: 

«Нас вот ему, Путину, не жалко, а их он жалеет всё, гуманист, блин. Мог бы один раз жахнуть нормально, и всё бы сразу закончилось!»

Мобильный интернет у меня появился примерно в 12:00. Все сайты и приложения, кроме заблокированных, были доступны. VPN также работал стабильно.

После восстановления связи как будто стали приходить в себя и москвичи. Как только я обнаружил, что интернет снова работает, мимо меня прошли мужчина и женщина, которые обсуждали ситуацию в стране. Мужчина рассказывал свою теорию.

— Они все видят, что в стране жопа. И Мишустин, и Силуанов. Включая главного — Волан-де-Морта.

— Если все видят, почему ничего не меняется?

— Система движется по инерции… 

Они зашли в «Азбуку вкуса», и продолжение диалога я не услышал.

Из разговоров, услышанных на улицах Москвы 9 мая, я узнал, что люди живут по рефлексам, система движется по инерции, а с «главным», который всё в этой стране решает, ни у кого связи нет. Хуже, что из-за блокировок становится всё меньше связи у нас друг с другом, с теми, кто по разным причинам до сих пор не установил VPN, и с теми, кто считает, что корень нынешних проблем — избыточный гуманизм Путина по отношению к украинцам.