В российском плену без стоп и с ранением головы: шокирующая история десантника, который выжил и вернулся домой
Материал Новостей Донбасса
В российском плену тяжело приходится всем. Оккупанты пытают одинаково как украинских военных, так и гражданских, не щадят раненых и больных. Десантник Дмитрий Брижук с позывным Балу попал в неволю с тяжёлым ранением головы и обморожением стоп, которые ему ампутировали в оккупированном россиянами Донецке.
Историю своей борьбы Балу рассказал «Новостям Донбасса» в эксклюзивном интервью.
Физик-ядерщик в АТО
Дмитрий Брижук родился в 1995 году в Хмельницкой области, в городе Нетешин. Окончил там школу, но вскоре решил учиться на физика-ядерщика и поехал в Севастополь (АР Крым). Он обдуманно выбрал этот сложный путь, потому что всегда мечтал о больших достижениях и интересовался точными науками. Но проучиться успел лишь год. Россияне начали оккупацию и аннексию Крыма. Это заставило собрать вещи и быстро уезжать.
«Мне сказали, что у меня, как у будущего специалиста, есть два пути: взять российское гражданство, учиться и работать в Крыму или быстро собрать вещи. Я выбрал второе», — рассказывает он.
Дмитрий продолжил обучение в Киеве, но адаптироваться к большому городу было сложно. Из университета пришлось уйти, и почти сразу пришла повестка в армию.
Пройдя срочную службу в Днепре, Дмитрий подписал контракт в Национальной гвардии Украины и попал в Донецкую область, где прослужил 2,5 года.
«Это был хороший жизненный опыт. В боевые столкновения лично я не вступал, но были определённые довольно опасные задачи. В штабе не сидел», — улыбается Дмитрий.
Когда контракт закончился, физик-ядерщик с опытом в АТО вернулся в Нетешин. Встретил девушку, на которой женился. Начал работать в Киеве и заочно учился на энергетика. Нашёл работу в частной компании в Ровно и разрабатывал свой проект — как тёплую воду из источников использовать для отопления. Но в планы на мирную жизнь вмешалась полномасштабная война.
Разница между полномасштабной войной и АТО
Дмитрий понимал, что его неизбежно вызовут в армию, потому что он является резервистом первой категории. Поэтому сам пошёл в военкомат в Днепре и начал проходить комиссию. Там его признали частично годным и отправили на лечение, которое затянулось на полгода.
Уже в 2023 году ему позвонили из призывной комиссии и сообщили, что нужно приехать в Нетешин, откуда будет отправка в учебную часть.
«Я до сих пор оставался ограниченно годным, но написал бумагу, что проблем со здоровьем не имею, и пошёл в 95-ю десантно-штурмовую бригаду, чем доволен до сих пор, несмотря ни на что», — говорит Дмитрий.
Боец рассказывает, что сразу почувствовал колоссальную разницу между АТО/ООС и полномасштабной войной. Это было видно, во-первых, в более ответственном отношении командиров к подчинённым, более тесных дружеских связях между собой, улучшенной подготовке и профессиональном снаряжении.
Обучение было довольно долгим. На своё первое задание Балу отправился 15 января 2024 года.
Россияне не любят брать в плен раненых
Группа Дмитрия должна была ехать в район Славянска, но по дороге всё изменилось. Их отправили на усиление позиций под Марьинкой.
Первый выход на позицию оказался неудачным. В группе из пяти человек трое получили ранения в результате миномётного обстрела и сбросов с дронов. Пришлось вернуться назад. Повторный выход был запланирован через несколько дней, но он оказался ещё более трагичным.
«Всё вообще пошло не так. Нас было шестеро, но часть погибла, и были те, кто пропал без вести», — говорит Дмитрий Брижук.
Когда 25 января группа десанта с потерями дошла до позиций, они оказались разбитыми. Но нужно было закрепиться в уцелевшем блиндаже и выполнять задание. Враг узнал о месте пребывания украинских защитников и начал массированный обстрел из артиллерии с использованием дронов. Позже пехота противника пыталась идти на штурм, но её отогнали стрелковым огнём. Обстрелы не прекращались. Один из дронов взорвался прямо перед Дмитрием, но позицию нельзя было покинуть, потому что нужно было вести наблюдение.
«Я прикрывался рюкзаком, шлемом и автоматом от осколков гранат. Потом дрон сделал ещё один сброс. Пошёл дым, и я надел противогаз. Потом всё резко прекратилось. Что-то выстрелило в голове. Очнулся я только вечером», — рассказывает десантник.
Дмитрий понял, что остался один и без связи. Кто-то из побратимов погиб, кто-то покинул место обстрела. Всё происходящее он помнит очень сумбурно, хотелось просто спать и пить. Полное отчаяние боец почувствовал, когда понял, что взрыв повредил его оружие, и оно стало непригодным. Дмитрий пытался выбраться из укрытия, но слышал вражеские дроны и решил оставаться на месте. Уже тогда он понял, что ноги серьёзно обморожены.
«Стопы будто налились бетоном и были очень холодные. Я пытался их разогреть, но ничего не получалось. В таком состоянии я пробыл два или три дня. В нашем и соседнем блиндаже не было никаких продуктов. Поэтому я мешал снег со своей мочой и пил его», — говорит он.
Звук дронов над собой, постоянная боль от ранений и полное истощение. Дмитрий мог только ползать. Он говорит, что хотел дождаться времени, когда можно безопасно попробовать отойти к своим, но оно не наступило. Зато однажды он услышал шаги, и кто-то осветил его лицо фонариком.
«Ты кто?» — услышал я русскую речь и понял, что это плен», — говорит Балу.
Дмитрий говорит, что сразу догадался, что россияне не любят брать в плен тех, у кого есть ранения ног, поэтому молчал о своих обмороженных стопах. На удивление, оккупанты вели себя вежливо, дали сигарету и угостили водой. Дмитрию приказали идти за ними, но он смог сделать лишь несколько шагов и упал. Постоянно падая, Дмитрия довели до блиндажа россиян, где один из них дал ему обезболивающую таблетку.
Чем дальше от фронта — тем хуже отношение
«Не добили — уже нормально. Но, как говорят, чем дальше от фронта, тем хуже отношение к пленным», — говорит Дмитрий. Первые допросы у него начались в Марьинке.
«После того как из меня выбили информацию (хотя я им немного соврал), один из россиян приказал положить руку на генератор и достал нож. Я отвёл руку. Он сказал, что всё равно сделает то, что хочет. Я положил руку и зажмурился. Но в комнату зашёл их командир и сказал, что этот беспорядок нужно прекратить», — рассказывает Дмитрий.
Первые дни десантника держали в подвале, в котором была только кровать и ведро, чтобы ходить в туалет. Один из охранников с кавказской внешностью бил Дмитрия, показывал погибших россиян и мобилизованных на оккупированных РФ территориях и говорил, что «такие, как он, убивают простых людей на Донбассе».
Всё свободное время между допросами и побоями Дмитрий спал. Организм таким образом пытался сохранить энергию. Тем более ходить он уже самостоятельно почти не мог.
Однажды ему приказали собрать свои вещи. Дмитрий пытался надеть берцы, но не смог этого сделать. Ноги увеличились в несколько раз. В больницу Донецка Дмитрия этапировали в одних носках. Уже там он увидел, что пальцы стали чёрными, и начал морально готовиться к худшему.
К сожалению, именно так и произошло. Две стопы Дмитрию ампутировали. После этого в больнице он провёл два месяца.
«Отношение персонала больницы — ну такое себе, честно говоря. Я со всеми общался культурно, но думал, что меня убьют ночью. Охраняли нас российские мобилизованные зэки. Когда они пили, их отношение становилось ещё более жестоким», — говорит он.
Этапы: Кировск и Чувашия
Однако лечение на оккупированной территории для украинских военнопленных — явление условное. Всех, даже людей с ампутациями, везут в тюрьмы и лагеря. Этап, в котором находился Дмитрий Брижук, прибыл в Кировскую колонию.
«15 или 16 дней мы пробыли в изоляторе, который у них называется „Яма“. Только один инспектор позволял сидеть людям с инвалидностями. Все остальные даже меня с моими обрубками заставляли постоянно стоять и били на проверках. Меня, правда, немного меньше, чем других. Но всё равно на ногах оставались синие и фиолетовые следы», — говорит Дмитрий.
Позже Дмитрия отправили в барак № 7, где отношение было уже более лояльным, но всё равно операционные швы разошлись. Поэтому его перевели в санитарную часть, где он находился до апреля 2025 года.
«Тогда я увидел странный сон. Будто я стою в очереди, а российский офицер говорит мне: “Этот поедет в апреле”. Так и произошло. Меня перевели в другую тюрьму. Это было СИЗО в Чувашии», — рассказывает Дмитрий.
Несмотря на его состояние здоровья, десантник с ампутированными конечностями получал удары резиновыми дубинками и электрошокером, который оставлял ожоги на спине. Ходить на прогулках позволяли только с опущенной головой до пояса, и в такой позе били.
«Однажды разряд тока попал мне в таз с такой силой, что моча полилась самопроизвольно», — рассказывает Дмитрий.
К 9 мая администрация СИЗО стала требовать от каждой камеры создать творческую программу: написать стих или сделать театральную сценку. Дмитрий говорит, что те камеры, которые плохо выполнили задание, были избиты с большей жестокостью, чем обычно.
«Я не верил, что это обмен»
Ровно через месяц, 9 июля 2025 года, Дмитрия вызвали из камеры на допрос. Сотрудник ФСБ начал беседу в привычном русле: ФИО, часть, видел ли военные преступления. А потом сказал, что нужно подписать документ, который обязывает его сотрудничать со спецслужбами РФ.
«Я сказал, что отказываюсь, потому что не хочу, чтобы против меня завели уголовное дело в Украине. ФСБшник начал злиться и сказал, что тогда он не будет помогать с моим обменом, и я здесь буду сидеть долго-долго. Потом меня перевели во вторую камеру, и я подумал, что там начнут “прессовать” за отказ, но ошибся», — говорит Дмитрий Брижук.
Через несколько часов десантника повели на первый этаж СИЗО, где он увидел побратимов с тяжёлыми ранениями. Первая мысль была — этап в специализированную российскую больницу, но и это предположение оказалось ошибочным.
Дмитрий попал на долгожданный обмен и не верил в это, пока не увидел украинские флаги на границе.
«Я до последнего не верил, что это обмен. Думал, что это снова обман. Ещё один вид пытки от кац…в, которые только и умеют издеваться», — говорит Дмитрий.
Все сомнения исчезли после того, как он увидел представителей Координационного штаба и услышал украинскую речь.
«Я увидел своих. Все обнимались, курили, смеялись и плакали. Именно тогда я почувствовал единство нашего народа. Я был рад и растерян, думал, как там моя жена и семья», — вспоминает Дмитрий.
Жена дождалась своего героя и сейчас беременна от него. Воинская часть выплатила всё, на что Дмитрий имеет право. На этом история с пленом закончилась, но история гражданской жизни Дмитрия только начинается. Ему было проведено оперативное вмешательство с имплантацией титановой пластины в кости черепа, и ему заказали протезы.
Мечта о кафе
Балу говорит, что до войны мечтал начать собственное дело. После плена ему противна сама мысль о том, что нужно выполнять чьи-то приказы и делать не то, от чего получаешь удовольствие.
Поэтому он хочет открыть кафе с милитарной тематикой.
«Я хочу, чтобы здесь можно было бесплатно угостить кофе ветерана и чтобы каждый мог оставить часть своей истории. Например, сделать стенд с фото посетителей, с теми, с кем был в плену или пересекался на войне. Понимаю, что кафе и кофеен сейчас много. Но я думаю заинтересовывать именно интерьером и собственной биографией», — говорит Балу.
Мечта о кафе пока находится на этапе разработки идеи, но Дмитрий Брижук идёт к своей цели. Чтобы доказать это в первую очередь себе, он поднялся на протезах на гору Хомяк в Карпатах. Десантник говорит, что видит поддержку окружающих и государственных инициатив.
