«В Москве я чувствовал себя человеком второго сорта, а в Кишиневе я чувствую себя дома». Владимир Тернавски, активист, родившийся на левом берегу Днестра, объясняет, почему «Россия хочет, чтобы мы были разделены и ненавидели друг друга»

Владимир Тернавски – молодой активист, который родился и вырос в Рыбнице, на левом берегу Днестра, и окончил там «молдавскую» школу. После попытки обосноваться в Москве он приехал в Кишинев, получил высшее образование, поселился здесь и в настоящее время является директором организации «EcoVisio», которая продвигает идеи устойчивого развития и защиты окружающей среды.

После того как закончил «молдавскую» школу в Рыбнице и немного поработал в Москве, он приехал в Кишинев, поступив в Университет физического воспитания и спорта.

«Для меня было довольно необычно видеть, что все было написано латинскими буквами. Примерно полгода ушло на адаптацию, и, наверное, понадобился еще год, чтобы преодолеть этот барьер и понять, что молдавский язык – это своего рода регионализм. Оказалось, что то, чему я учился столько лет в Рыбнице, не совсем соответствовало действительности, а кириллица не была большим подспорьем».

Эминеску и Крянгэ были представлены нам как молдавские писатели, использующие кириллицу

Владимир Тернавски: В школе в Рыбнице на уроках языка мы изучали произведения Крянгэ и Эминеску в кириллической транскрипции; нам не говорили, где они родились, что они – румынские писатели; их представляли нам как классиков молдавской литературы. Об этом я узнал позже. Что касается других учебников, особенно учебников по истории, то, естественно, в основном мы изучали всемирную историю и историю России. А позже появилась так называемая история Приднестровья. С детства нас там представляли как часть или младшую сестру России, и мы учили все с российской точки зрения.

Я считаю, что подавляющее большинство тех, кто пересек Днестр и поселился в Кишиневе или в другом городе на правом берегу, со временем поняли, в чем заключается правда. Поэтому я сужу об этом не только по нашим беседам, но и по тому, как люди голосуют. Когда проходили президентские и парламентские выборы, я спрашивал людей, приехавших с левого берега, что они думают, и видел, что они голосуют за проевропейское направление. Так я увидел, что они начали понимать, что происходит. И даже те, кто по-прежнему живет на левом берегу, стоят в очередях в день выборов, значит, они хотят приехать и проголосовать за проевропейский курс. Большая часть людей, живущих там и имеющих доступ к интернету, уже понимает, что происходит.

В Москве я чувствовал себя человеком второго сорта, а в Кишиневе чувствую себя дома

После окончания молдавской школы в Рыбнице у меня было два варианта: поехать в Кишинев или в Москву. Я уехал в Москву, потому что родители посоветовали мне это, а также потому, что один мой друг тоже хотел туда поехать. Там я действительно чувствовал себя чужим. Потому что там ты как будто человек второго сорта. Работа была очень хорошей, я хорошо зарабатывал, мог бы отлично устроиться там, но чувствовал себя чужим, поэтому и уехал.

То, что я приехал сюда, решил уехать из Москвы и переехать в Кишинев, стало для меня очень удачным решением, потому что здесь я чувствую себя дома и хочу внести свой вклад в то, чтобы Молдова стала частью Европейского Союза. Это открывает новые горизонты и возможности. И именно европейская семья, как я считаю, помогает нам подниматься и подниматься все выше и выше, чего мы не смогли бы достичь самостоятельно.

Интерес России вполне естественен: чем больше государств сталкивается с межэтническими проблемами, тем меньше у них возможностей для развития и формирования политической культуры, здорового гражданского общества и сильной экономики, и тем больше они становятся зависимыми от России.

Ложные нарративы призваны настроить нас против румын и Европы и удержать нас вблизи России

На левом берегу Днестра основной манипулятивный нарратив заключается в том, что Республика Молдова стремится к объединению с Румынией, а Румыния хочет вторгнуться в Приднестровье и уничтожить его. Потому что часть Румынии воевала на стороне нацистской армии во Второй мировой войне. И будто бы до сих пор они хотят прийти и захватить нас.

Хотя в этом есть доля скептицизма, тем не менее создается чувство ненависти к румынскому народу, а порой просто нежелание общаться и взаимодействовать, потому что они, как будто, наши враги. И тогда люди думают, что может начаться война, что они не твои друзья и что нужно держаться вместе с Россией.

После того как я поступил в университет здесь, в Кишиневе, я несколько раз был в Румынии – теперь, когда я говорю по-румынски, мне очень нравится слушать и слышать румынский акцент. Он кажется мне довольно мелодичным, и, естественно, те стереотипы развеялись.

Вещи меняются очень медленно и сопровождаются множеством объяснений

На левом берегу много стереотипов, но самое главное – это дух, который передает пропаганда, и чувство ненависти к тем, кто живет на правом берегу. Один из приемов манипуляции заключается в том, что украинцы не были дружественны по отношению к России и в результате оказались в состоянии войны, и вот теперь Республика Молдова делает точно то же самое и принесет войну сюда, на нашу землю. То же самое касается утверждений о том, что приходит Европа и принесет с собой ЛГБТ и все самое плохое, сделает нас бедными, а европейцы скупят все наши земли. Эти нарративы довольно примитивны, но, чем проще они, тем, возможно, легче человеку в них поверить.

Когда мы думаем об информировании и дезинформировании, нам часто кажется, что мы найдем какое-то сообщение, которое, вот так просто, разрушит пропаганду. Так не бывает. Наше сообщение, возможно, не очень красиво сформулировано, но его нужно повторять много, много, много раз. Так, как я делал с друзьями, с родственниками, – ты должен стать вторым рупором, который постоянно объясняет одно и то же и приводит аргументы, и только после, не знаю, года таких обсуждений, ты увидишь какие-то результаты.

Не все меняется за один день, за одну беседу. Люди в Приднестровье очень неохотно меняют свои взгляды после того, как более 30 лет жили под влиянием пророссийской пропаганды.

Тирасполь объявил в 1992 году, что в регионе три официальных языка: русский, молдавский и украинский. На самом деле для документов и всего, что касается официальной сферы, действует только русский язык. Если я принесу документ на украинском языке, мне придется его адаптировать, перевести для властей. Тем более я не могу обратиться к ним с документами на румынском языке.