«Я хочу участвовать в выборах 2029 года, выполнив свое обещание». Когда Республика Молдова станет членом ЕС? ИНТЕРВЬЮ с Адрианом Бэлуцел, депутатом от Партии Действие и солидарность, новым председателем парламентской Комиссии по европейской интеграции

Адриан Бэлуцел, депутат от ПДС и новый председатель парламентской Комиссии по европейской интеграции, дал интервью газете «ZiaruldeGardă» после своего недавнего назначения на эту должность, заменив Марчела Спатарь, который возглавил Комиссию по экономике, бюджету и финансам.

Бэлуцел подчеркнул, что до конца 2026 года парламент должен принять 250 поправок к национальному законодательству, чтобы привести его в соответствие с европейским. Депутат коснулся и вопроса о затягивании начала переговоров по остальным группам глав: на данный момент открыты лишь две, после того как Венгрия выступила против их открытия для Украины. Кроме того, он ответил на вопрос о том, необходимо ли отделять Республику Молдову от Украины в процессе переговоров с ЕС.

— До сих пор вы занимали ряд государственных должностей. Вы были главой Аппарата премьер-министра, государственным секретарем в Государственной канцелярии, главой Аппарата президента Майи Санду. Но что делает вас подходящим кандидатом на должность председателя парламентской комиссии, играющей очень важную роль в процессе европейской интеграции Республики Молдова?

— Моя профессиональная карьера – как в гражданском обществе, так и впоследствии в политике – была тесно связана с Европейским Союзом. Я горжусь тем, что, занимая государственные должности, внес свой вклад, например, в заполнение того знаменитого вопросника, который открыл Молдове возможность получить статус страны-кандидата. Я являюсь членом и с момента ее создания был секретарем Комиссии по европейской интеграции. Работая в предыдущем правительстве, я много трудился вместе с коллегами из министерств над выполнением тех девяти условий, которые привели к решению о начале переговоров.

— Почему произошли эти изменения на уровне руководства комиссий? Почему Марчел Спатарь был назначен в Комиссию по экономике, а вы, соответственно, заняли его место?

— Комиссия по экономике, бюджету и финансам – одна из самых загруженных и сложных комиссий в парламенте. Г-н Спатарь обладает огромным опытом, который делает его подходящим кандидатом на эту должность, особенно в сфере экономической политики, политики занятости и сближения с европейскими практиками. В этом плане он обладает огромным аналитическим опытом, что очень важно в сфере финансов, и, соответственно, было принято решение о его назначении. Он был наиболее подходящим кандидатом для этой комиссии.

— В последнее время в нашей стране произошло несколько серьезных инцидентов, связанных с безопасностью: дроны, пролетавшие над воздушным пространством Республики Молдова, и даже упавшие здесь. Недавно мы узнали, но не от молдавских властей, о дроне, который летал недалеко от Кишиневского международного аэропорта в тот момент, когда там находился самолет президента Украины Владимира Зеленского. Почему, во-первых, мы не узнали от молдавских властей, что существовала угроза безопасности для президента Украины? И был ли нацелен этот дрон именно на самолет Зеленского?

— Мне об этом ничего не известно, и вполне нормально, что эта информация является засекреченной (ей присвоен уровень секретности, и она не может быть обнародована, прим. ред.). Что касается инцидента, насколько я понимаю, прямой угрозы не было. Действительно, существовал серьезный риск для безопасности, но не прямая угроза. Могу сказать лишь то, что в последние годы, к сожалению, мы оказались в ситуации, когда, особенно в политике, слишком много политиков отрицают риски для Республики Молдова, вызванные войной Российской Федерации в Украине. К сожалению, по мере усиления атак на Украину мы видим, как эти риски распространяются и на Республику Молдова. Мы также видим, что некоторые провокации со стороны Российской Федерации, как мне кажется, не носят случайный характер: например, бомбардировка линии электропередачи этой зимой, а также недавняя бомбардировка Российской Федерацией пограничного поста «Староказачье». Итак, я считаю, что это также определенные тактики запугивания, которые Российская Федерация пытается применить против Республики Молдова. Правда заключается в том, что эта угроза войны на границе ни на секунду не уменьшилась.

Но государственные органы и ведомства, особенно в сфере безопасности, делают все, что в их силах, чтобы свести к минимуму эти риски для населения.

— Что мы можем сделать? Мы видели заявление министра обороны, который предположил, что могут даже произойти случаи со смертельным исходом. Смогут власти сбивать дроны на нашей территории?

— Не думаю, что я тот человек, который может подтвердить или опровергнуть эти вещи, но обсуждение понимания рисков или осознание возможных надвигающихся опасностей, безусловно, входит в сферу трансграничного сотрудничества как с Украиной, так и с Румынией. И да, в случае возникновения рисков я вполне уверен, что Румыния станет нашим главным партнером, который поможет нам в этом, в том числе, если понадобится, вероятно, в сбивании дронов. Мы видели, какие решительные меры принимает в последнее время Румыния в этом направлении, и это снижает риски в том числе и для нас. Но в то же время мы должны признать суровую реальность: мы действительно слишком уязвимы. Мы видим, с какой скоростью Министерство обороны осуществляет новое оснащение и подготовку, но в этом плане нам еще предстоит проделать большую работу.

И в этом контексте становится крайне необходимым еще раз подчеркнуть, что Украина, по сути, защищает нас в этом плане, ведь мы не знаем, сколько из этих дронов попало бы на территорию Республики Молдова или пролетело бы над ней, если бы не Украина, которая сбивает большинство из них.

— Сколько законов, касающихся процесса европейской интеграции, необходимо принять до конца этого года? Насколько я понимаю, законодательство Республики Молдова в значительной степени должно быть приведено в соответствие с законодательством Европейского Союза.

— Необходимо внести примерно более 250 законодательных поправок. Это не обязательно 250 разных законов, но они касаются различных сфер и могут содержаться как в одном законе, так и в пакете законов.

— Не рискуете ли вы превратиться в «голосующую машину», не имея достаточно времени для тщательного анализа этих поправок?

— Эти поправки поступят в парламент в конце года, но это произойдет именно потому, что они подготовлены правительством в ходе тщательного и неспешного процесса, согласованы с Европейской комиссией и пройдут все необходимые процедуры общественного обсуждения. Мы делаем это не потому, что хотим завершить работу над ними к концу года, а потому что необходимо было проявить осторожность, чтобы они были тщательно разработаны, внимательно обсуждены и согласованы с Европейской комиссией, с тем чтобы они соответствовали директивам, и, поступив в парламент, мы могли быть уверены, что не придется возвращать их обратно в правительство для повторного обсуждения.

— А как вы поступите с оппозицией в парламенте? Как вы убедите ее проголосовать? Ведь и Европейский Союз часто говорит о необходимости социальной и политической сплоченности.

— Есть определенные политические силы, которые демонстрируют большую открытость и разумный подход к вопросу о законах, обеспечивающих транспонирование законодательства ЕС, а есть те, кто открыто заявляет, что не будет поддерживать этот процесс. Это их дело. Мы будем работать со всеми, кто хочет и поддерживает этот процесс, даже если возникают разногласия или вопросы. Что нам не нравится и что является самым опасным, так это когда разумные темы политизируются лишь ради самой политизации, лайков и политической выгоды. Ведь когда мы говорим о европейской интеграции, мы говорим о многих процессах и о многих моментах, в которых можно из мухи сделать слона, – о вопросах, которые на самом деле решаются на благо людей и не являются предметом политического шоу.

— Влияют ли многочисленные ошибки, допущенные ПДС в ее деятельности, на процесс интеграции и на саму идею европейской интеграции Республики Молдова?

— Безусловно, мы осознаем эту ответственность. Мы понимаем, что люди отчасти связывают европейскую интеграцию с ПДС, и от имиджа ПДС отчасти зависит поддержка европейской интеграции. Но я считаю, что люди поняли: проект европейской интеграции – это проект всей страны. Это не проект какой-то одной политической партии. И независимо от ошибок, от того, как развивается партия, и даже от тех хороших дел, которые мы делаем, европейская интеграция – это процесс, выходящий за рамки политики. Это процесс, который будет происходить независимо от того, кто находится у власти, потому что ни одна политическая сила в Республике Молдова сегодня, независимо от политических лозунгов, не может игнорировать тот факт, что европейская интеграция идет на благо страны. Но у нас есть политические силы, которые не преследуют интересы граждан, а прислушиваются и ждут указаний извне, и в этом заключается настоящая опасность. Но сегодня ни одна политическая сила, стремящаяся представлять интересы жителей этой страны, не может игнорировать тот факт, что европейская интеграция выгодна гражданам этой страны. И мне бы хотелось, чтобы в следующем избирательном цикле, на следующих парламентских выборах, мы провели следующую дискуссию: кто, какая партия может наилучшим образом обеспечить продолжение европейского курса, углубление отношений с ЕС и европейскую интеграцию? Ведь, несмотря на ошибки, которые мы иногда допускаем, ПДС сегодня является партией, наиболее готовой к реализации европейской интеграции.

— С другой стороны, мы видим, что существуют личные интересы, которые могут изменить восприятие общества. Мы имеем в виду высокие зарплаты, которые выплачиваются в некоторых государственных учреждениях или на государственных предприятиях. Мы видели, что есть стремление изменить эту ситуацию, но почему только сейчас, после того как пресса публично написала об этом? Только сейчас ПДС начала рассматривать это как проблему и, возможно, сможет что-то изменить?

— Потому что невозможно сделать все сразу. В последние годы нам пришлось находить баланс и расставлять приоритеты в условиях огромного кризиса, вызванного войной в Украине, инфляцией и ростом цен. Нам пришлось очень быстро взять на себя это чрезвычайно амбициозное обязательство по графику вступления, которое мы выполнили. Я уже не говорю об отдельных отраслевых реформах. Мы взяли на себя множество процессов, которые должны происходить одновременно, и естественно, что в этом процессе у нас бывают упущения. Есть, возможно, сферы, которым мы не уделили достаточного внимания. Это не означает, что мы не хотим навести порядок – мы наведем порядок и высоко ценим участие гражданского общества, журналистов и расследовательской прессы, когда они указывают на уязвимые места, на которые нам нужно обратить больше внимания.

— Были ли в ПДС оппортунисты, которые воспользовались тем, что партия находится у власти, чтобы найти себе удобные, хорошо оплачиваемые должности в государственных органах?

— Я не считаю, что нам следует радикализировать этот вопрос. Я считаю, что честный труд на государственной службе заслуживает справедливого вознаграждения. Но, поскольку наша партия большая, поскольку она является «универсальной» (то есть стремится привлечь широкий спектр избирателей, прим. ред.), поскольку она находится у власти и несет ответственность за все, я не исключаю, что есть люди, которые, возможно, пытаются извлечь из этого выгоду. И как только мы обнаруживаем подобные факты, терпимость партии к таким явлениям равна нулю. Эти люди, как только подобные вещи вскрываются, лишаются членства в партии, теряют занимаемую должность, если речь идет о политической должности. И это не подлежит обсуждению. Это политическое обязательство. Меритократия и честность остаются основными столпами партии, которую я представляю, и я горжусь этим. Но я не могу исключить, что, да, иногда, возможно, встречаются люди с не самыми благими намерениями, допускающие ошибки. Иногда, возможно, даже люди с благими намерениями совершают ошибки. Но тогда, как только это выясняется, мы проявляем нулевую терпимость.

— Это значит, что эти механизмы обеспечения честности не всегда срабатывали в ПДС?

— При тех темпах, с которыми мы работаем, некоторые ошибки неизбежны.

— В рамках переговоров с ЕС у нас открыты два кластера: по основополагающим ценностям и по внешним отношениям. Должны были быть открыты и остальные кластеры, однако мы видели, что в рамках рабочей группы Совета Европейского Союза по вопросам расширения этот вопрос несколько раз выносился на голосование, но был отклонен. Венгрия выступила против Украины, с которой мы находимся в одном пакете. Как можно разблокировать эту ситуацию?

— С одной стороны, я вполне спокоен по поводу того, что Европейский Союз и страны-члены неоднократно подтверждали, что Республика Молдова готова к открытию всех кластеров. Это означает, что мы выполнили свою работу. Само открытие этих кластеров сейчас находится вне пределов нашего влияния. То, что происходит, – это, в некотором смысле, нормальный процесс в рамках Европейского Союза: обсуждение. Иногда оно проходит быстрее, иногда – дольше. У стран есть свои обоснованные, нормальные позиции. Нормально, что страна отстаивает свои интересы в рамках Европейского Союза, и иногда это занимает время. И, соответственно, я оптимистично настроен, что эта проблема будет преодолена в ближайшее время. Сейчас мы делаем все, что в наших силах, на дипломатическом уровне, объясняем, что мы готовы, и готовы действовать как самостоятельно, так и совместно с Украиной. Мы верим в процесс, основанный на заслугах, но в то же время солидарны с Украиной в ее стремлении к европейской интеграции и с нетерпением ждем, как будут развиваться эти дискуссии в рамках европейских институтов и на этом заседании Совета.

— Необходимо ли в данный момент разделять путь Республики Молдовы и Украины?

— Мы не говорим о разделении, и говорить об этом некорректно. Правильно говорить об этом процессе, основанном на заслугах, потому что сближение с Европейским Союзом должно происходить в тот момент, когда мы выполним наши обязательства по транспонированию европейского законодательства, а также по интеграции и сближению с европейскими нормами.

— «Правительство Мунтяну не станет правительством-жертвой», – заявили вы тогда, когда оно вступало в должность. Правительство ушло в отставку спустя восемь месяцев после вступления в должность. Сколько продержится правительство Тофана?

— Правительство Мунтяну не было правительством-жертвой. Решение господина Мунтяну подать в отставку было, я бы сказал, довольно неожиданным. И я полностью уверен, что у господина Тофана есть амбиции добиться успеха, и я надеюсь – более того, я, по сути, вполне уверен, – что мы дойдем до следующего избирательного цикла вместе с господином Тофаном в качестве премьер-министра.

— Предполагаете ли вы развитие политической карьеры господина Тофана? Он по-прежнему отрицает наличие у себя политических интересов, но видите ли вы его, возможно, когда-нибудь в партии?

— Я очень высоко ценю то, что господин Тофан сосредоточен на процессе управления страной. Именно этим и должен заниматься премьер-министр, и, соответственно, он не участвует в этих дискуссиях о политической деятельности. Безусловно, он – человек, чье присутствие в политической среде пошло бы на пользу обществу. Но это его решение, об этом нужно спросить у него самого. Это лишь мое мнение. Что касается вступления в партию, то мы, как партия, очень открыты для всех. Чтобы работать вместе с ПДС, не обязательно подавать заявление о вступлении в партию. Мы были бы рады, если бы господин Тофан однажды принял такое решение. В то же время, помимо премьер-министра, у нас есть очень много людей в административной сфере, занимающих ответственные должности, которые не являются членами партии.

— Когда Республика Молдова станет членом ЕС?

— Мы четко заявили, что обязуемся сделать все, что в наших силах, чтобы завершить переговоры к 2028 году. Процесс интеграции не зависит только от нас, но я хочу участвовать в выборах 2029 года, выполнив обещание, данное людям, – что Партия Действие и солидарность, что нынешнее правительство, нынешний парламент сделали все, что в их силах, чтобы мы были готовы завершить переговоры. И мы будем строго придерживаться этого четко установленного графика, но остальные факторы не обязательно зависят от нас. 2028 год остается амбициозной, но достижимой датой завершения переговоров.