«Мы не должны расслабляться, ведь они не расслабляются. У них работают очень большие, хорошо оплачиваемые команды, которые каждый день целятся в нас». Интервью с Александром Мустяцэ, директором Службы информации и безопасности Республики Молдова

— Скажите, пожалуйста, делает ли наша национальная коррупция нас более уязвимыми перед Россией?

— Государство, в котором процветает коррупция, является уязвимым с точки зрения безопасности, правосудия, госуправления и так далее. За последние 35 лет коррупция сделала нашу страну более уязвимой, так как позволила произойти таким событиям, как кража миллиарда или схема «Ландромат», которые в огромной степени развратили систему правосудия. Поэтому потребовались еще большие усилия, чтобы искоренить коррупцию из судебной системы. Любая страна, где человек с достаточно крупной суммой денег может купить любое решение, – это уязвимая страна. И мы должны бороться с этим явлением.

— Удается ли СИБ предотвращать некоторые коррупционные действия?

— Когда нам заранее становится известно о подобных случаях, мы информируем орган, уполномоченный проводить уголовное расследование, а при необходимости или по взаимной договоренности помогаем ему в ходе уголовного расследования.

— Бывали такие случаи?

— Да, такие случаи были. Если же коррупция одновременно является и частью государственной измены, мы уже информируем Прокуратуру по особым делам и работаем с ней совместно в этом направлении. Прежде всего сбор информации и анализ данных позволяют нам увидеть уязвимые места, выявить их и принять решение о дальнейших действиях для борьбы с этим явлением.

— Я не могу не спросить вас о случае с Moldatsa. Ziarul de Gardă недавно опубликовала несколько статей о том, что руководство этого учреждения не прошло проверку на неподкупность. Почему так произошло?

— Служба информации и безопасности проводит проверки в тех случаях, когда это предусмотрено законом, и передает свои рекомендации или выводы тем органам, которые запросили проверку. На данный момент это все, что я могу сказать.

— Но входило ли в вашу компетенцию проверять неподкупность руководства Moldatsa?

— Информация, которую мы предоставляем, является секретной. Поэтому я не могу комментировать, какие именно действия предпринимала служба.

— Но опубликованные ZdG сведения об этой государственной компании кажутся вам достоверными?

— Думаю, это было очень хорошее журналистское расследование.

— Недавно вы опубликовали пресс-релиз о том, что Российская Федерация собирает персональные данные граждан Республики Молдова. На что гражданам следует обратить внимание и что может сделать государство для их защиты?

— Это не новое явление, но с развитием технологий оно меняется. Российские спецслужбы стремятся собирать эти данные, чтобы затем использовать их в различных операциях по вербовке, анализу. Кроме того, эти базы данных впоследствии были переданы или перемещены в распоряжение некоторых организаций, специализирующихся на мошенничестве. Анализируя закономерности и то, насколько резко выросло число мошеннических схем в Республике Молдова, стало ясно, что это скоординированная акция: была поставлена задача – максимально ударить по кошельку молдаван. Мы наблюдаем многократный, экспоненциальный рост онлайн- и телефонного мошенничества. После этого у людей снижается доверие к силовым структурам и к способности полиции расследовать. Многие мошенники звонят, представляясь сотрудниками СИБ или работниками НБМ. Они звонят через такие приложения, как Viber, Telegram и WhatsApp. На фотографии профиля отображается логотип СИБ. Гражданин, увидев это, на первом этапе действительно думает, что ему звонит офицер СИБ. Это явная атака, направленная против службы с целью подорвать доверие к ней.

— Откуда мы знаем, что все это исходит из Российской Федерации? Может ли кто-то из СИБ делать подобное?

— Мы расследовали все эти случаи и работаем с коллегами из полиции. Совершенно очевидно, что используются анонимные профили в VoIP-приложениях и мессенджерах, где просто берут наш логотип с Facebook или с официального сайта. Мы государственное учреждение, и поэтому эта информация находится в открытом доступе. Мы также общались с людьми, ставшими жертвами подобных схем. В какой-то момент человек действительно начинал верить, что разговаривает с сотрудником СИБ, потому что обычно звонили двое одновременно. Один представлялся сотрудником СИБ, другой – представителем НБМ. Они ссылались на закон о борьбе с незаконным финансированием, терроризмом и т. д. Но все говорили на русском языке. Мы тоже провели необходимые мероприятия по сбору информации. По их акценту было ясно, что они не из Молдовы. Дальнейшее расследование показало, что эти колл-центры находятся за пределами нашей страны, и поэтому здесь крайне важно международное сотрудничество.

На первый взгляд это выглядит как обычное мошенничество. Но если изучить масштабы явления, его характер и имеющуюся оперативную информацию, становится ясно, что где-то в Москве была поставлена задача: «Бейте по кошельку, бейте по доверию».

— Ранее уже были похожие кампании – массовые телефонные сообщения о якобы заложенных бомбах в аэропорту, судах и других учреждениях.

— Несколько лет назад мы действительно столкнулись с большой волной ложных сообщений о минировании, главным образом направленных против аэропорта. Летом аэропорт – одно из самых загруженных мест в стране. Тогда из-за каждого такого сообщения приходилось по два-три раза в день полностью эвакуировать пассажиров. Поэтому позже были приняты дополнительные меры по усилению безопасности всего аэропорта. Там постоянно находились полиция, мы, ГИЧС и другие уполномоченные органы.

Однако, анализируя ситуацию, мы увидели определенную закономерность: сообщения поступали по электронной почте и телефону из разных юрисдикций, а не только из Республики Молдова. Было очевидно, что одновременно проверялась способность быстро реагировать и создавалось сильное недовольство среди граждан. Люди хотели отправиться в отпуск, в командировку или навестить родственников, но были вынуждены находиться за пределами аэропорта, так как проводилась полная эвакуация и самолеты не могли приземляться. Все это вызвало серьезное раздражение граждан. Анализируя эти и другие имеющиеся у нас данные, мы пришли к выводу, что за происходящим стояла скоординированная деятельность определенных спецслужб.

— Похоже, проблему сообщений о бомбах удалось решить. А как борются с нынешней волной мошенничества?

— Мы очень тесно работаем вместе с полицией, НБМ, частными банками и операторами связи. Наверняка вы сами получали многочисленные СМС о мошенниках от банка или мобильного оператора. Первое, что необходимо сделать, – проинформировать общество о существующем риске. Чем лучше граждане осведомлены о подобных схемах, тем ниже вероятность, что они станут жертвами мошенников. Это уже важный шаг.

Во-вторых, совместно с операторами ведется техническая работа, позволяющая заранее выявлять номера, с которых звонят мошенники.

В-третьих, НБМ работает с частными банками над механизмами выявления подозрительных ситуаций. Например, если человек неожиданно приходит снять со счета очень крупную сумму, банк должен вмешаться и несколько раз уточнить, не звонил ли ему кто-то, не оказывал ли давления. Все учреждения прилагают значительные усилия для непосредственной работы с гражданами.

— В чем сегодня проявляется российское влияние в Молдове?

— Сейчас, оказавшись в сложной ситуации на восточном фронте в Украине, Российская Федерация пришла к выводу, что ей необходимо действовать более наступательно в ряде стран региона. Республика Молдова – одна из стран, на которые направлено это воздействие. Во время последних предвыборных кампаний мы наблюдали весьма активные попытки проникновения во всю политическую среду. Ведь одним из ключевых инструментов Российской Федерации является контроль над политическими элитами. Уже через него затем осуществляется влияние на экономику, финансы, судебную систему, сферу безопасности и другие области.

— Что означает политический контроль? Как именно он проявляется?

— Здесь можно выделить два аспекта. Первый – классическая вербовочная деятельность. Российские спецслужбы выявляют потенциальных кандидатов, вербуют их, затем, как мы говорим, взращивают или внедряют в определенную среду, готовят, обеспечивают необходимыми средствами и постепенно превращают в политических деятелей с определенным влиянием. Им предоставляется доступ ко всему информационному пространству и медиаресурсам, которые контролирует РФ. Такой политик, находясь под непосредственным руководством российских спецслужб, постепенно продвигается вверх по политической иерархии Молдовы. Второй аспект – так называемая российская «мягкая сила». Речь идет о политических игроках, которые, получая незаконное финансирование из Российской Федерации, действуют в ее интересах и принимают решения, наносящие ущерб нашей безопасности, но, безусловно, выгодные стране-противнику.

— Значит, сейчас у нас есть политики, которыми руководит Россия?

— Сейчас мы очень активно расследуем это явление. Поскольку расследование находится в активной стадии, я не могу комментировать.

— Но ведь нельзя отрицать, что такие политики есть, если, например, в Парламенте есть как минимум одна партия, которая открыто ездит в Москву?

— Могу с уверенностью сказать одно: Российская Федерация никогда не прекращала и не прекращает искать таких людей, которые могли бы активно участвовать в политике Республики Молдова.

— Насколько легко расследовать подобные преступления?

— Мы называем их преступлениями, связанными с государственной изменой, разумеется, в соответствии с четким определением, содержащимся в Уголовном кодексе. В Уголовном кодексе есть и другие статьи, с которыми гражданам было бы полезно ознакомиться, которые стоило бы прочитать. Расследовать такие дела очень непросто. Спецслужбы, пытающиеся проникнуть в различные сферы жизни Республики Молдова — в данном случае мы говорим о Российской Федерации, – умеют скрываться, тщательно маскировать свои действия. Они изучают законодательство, понимают, как работают органы уголовного следствия, и строят свою деятельность так, чтобы максимально затруднить нашу работу. Это трудно и требует много времени и ресурсов. Но когда у нас получается – а в последнее время это происходит довольно успешно, – мы получаем значимые результаты.

— Что означает «у нас получается»? Какие этапы проходят после того, как вы, допустим, зафиксировали дело о госизмене?

— Здесь есть два этапа. Первый – сбор информации на основании мандата в сфере безопасности, что является непосредственной деятельностью службы. Когда нам удается установить, что это действительно противоречит интересам национальной безопасности, мы передаем материалы в прокуратуру – в данном случае в специализированную прокуратуру. С этого момента начинается уголовное расследование преступления. Успехом считается ситуация, когда по делу собрано достаточно доказательств, и оно передается в суд для рассмотрения предъявленных прокурором обвинений.

— Насколько эффективно вы расследуете отмывание российских денег в Молдове, в том числе средств, используемых для финансирования операций по дестабилизации?

— Ввоз денег из Российской Федерации в Молдову, их последующая легализация и сокрытие происхождения – это важная часть процесса. Поэтому на протяжении многих лет создавались различные схемы. Нам они известны, и СМИ также хорошо расследовали множество подобных дел: офшорные компании, схемы отмывания денег, когда средства сначала переводились за границу, а затем проходили через различные компании и в итоге возвращались в Молдову.

Сегодня главным инструментом стала криптовалюта, которая широко используется российскими спецслужбами для финансирования операций по вмешательству в нашей стране. Мы достаточно хорошо подготовлены, но нужно понимать, что это не завершенный процесс, а постоянно меняющаяся ситуация. Пока мы учимся выявлять подобные схемы, они одновременно учатся обходить наши расследования.

У нас очень хорошее сотрудничество со спецслужбами и партнерами из других стран. Деньги проходят через разные юрисдикции, и поэтому важно международное сотрудничество.

— К чему государству следует быть готовым перед следующими выборами?

— Мы учились по ходу событий. Мы открывали для себя новые вещи, изучали, как все работает, и искали способы противодействия. Вы тоже провели несколько очень хороших расследований и увидели, насколько быстро меняются и развиваются эти процессы. Я считаю, что сегодня мы гораздо лучше готовы к новым попыткам вмешательства со стороны Российской Федерации. Вместе с тем мы не должны расслабляться, ведь они не расслабляются. У них работают очень большие, хорошо оплачиваемые команды, которые каждый день целятся в нас. По крайней мере в этом году мы наблюдаем резкий рост активности в сфере дезинформации и пропаганды. Используются методы, отличающиеся от тех, что применялись в предыдущие годы.

— Какие именно методы?

— Например, в предыдущие годы Telegram значительно превосходил все остальные платформы по распространению дезинформации и пропаганды. Позже TikTok обогнал Telegram, то есть произошел переход с одной платформы на другую. Но одновременно мы наблюдаем возвращение и к более старым методам, например, к использованию Facebook. Таким образом, дезинформация распространяется сразу через множество платформ. Появляются новые сайты, создаются сайты-клоны, на них публикуется информация, после чего они исчезают. Цель нынешнего года, вплоть до следующего избирательного цикла, – подорвать доверие к демократическим учреждениям. Ведутся кампании по дискредитации армии, сектора безопасности, правоохранительных органов и судебной системы. Конечная цель – снизить доверие, чтобы к следующим выборам граждане начали сомневаться в том, эффективно ли работают эти учреждения.

— Что делать с теми, кто продвигает сепаратизм и угрожает людям от имени сепаратистских структур?

— Приднестровская проблема возникла вскоре после того, как мы провозгласили независимость, и была искусственно создана Российской Федерацией, которая напрямую задействовала свою армию для формирования этой сепаратистской структуры на востоке Республики Молдова. Сейчас Россия пытается представить ситуацию так, будто в Молдове существует нестабильность, которая может стать препятствием для европейской интеграции. Важно понимать, что понятие «сепаратизм» было включено в Уголовный кодекс сравнительно недавно. В нем также упоминается неконституционное образование, которое мы называем МГБ левого берега Днестра. Я считаю, что сейчас мы движемся по пути мирной реинтеграции нашей страны.

— Мирная реинтеграция – это совершенно нормально. Но как быть с наказанием за сепаратизм?

— В отношении каждого человека, нарушившего законодательство Республики Молдова, должно быть проведено надлежащее расследование прокуратуры, а затем его дело должно рассматриваться судом. СИБ не обладает такими полномочиями. Мы работаем вместе с прокурорами из Прокуратуры по борьбе с организованной преступностью и особым делам. Они уполномочены принимать решения по этим вопросам.

Со своей стороны могу заверить: мы выполняем свою работу, собираем информацию, передаем ее им и работаем.

— Знает ли сегодня СИБ, когда руководители сепаратистских структур перемещаются по территории Молдовы, через аэропорт, по Кишиневу?

— СИБ знает практически обо всем, что происходит на левом берегу Днестра. При этом следует понимать, что лишь немногие из этих людей перемещаются и что многие из них также являются гражданами Республики Молдова.

— Как смотреть на то, что руководители сепаратистских структур привлекают и укрывают лиц, осужденных за госизмену и другие преступления, при участии посольства Российской Федерации в Кишиневе?

— Да, это проблема, которую мы сейчас очень активно обсуждаем. Мы ищем законные механизмы, чтобы не допускать подобных действий. То, что этих людей скрывают на левом берегу Днестра, – это, прежде всего, действия Российской Федерации, направленные на то, чтобы укрыть их там и не дать им понести наказание.