Видео Детство в тени кризисов: три десятилетия страха, адаптации и выживания в Молдове

Распад Советского Союза, вооруженный конфликт в регионе, волны миграции родителей, пандемия COVID-19 и война в Украине оставили глубокий след в детстве целых поколений. Уже более трех десятилетий дети в Республике Молдова растут в условиях кризисов, где стабильность скорее исключение, чем правило.

Каждое поколение сталкивалось со своими вызовами и переживали страхи и адаптировались к ним по-разному – от бэби-бумеров, выросших в жесткой системе со строгой дисциплиной и ограниченным доступом к информации, до поколения Альфа, растущих в мире технологий и непрерывного потока новостей. Если старшие поколения опасались конкретных лишений, экономической нестабильности или локальных потрясений, то современные дети и подростки, по словам психологов, живут в состоянии «глобального и размытого страха», подпитываемого постоянным информационным потоком о войнах, климатических кризисах, пандемиях и экономических коллапсах.

В беседах с ZdG представители разных поколений рассказали, как пандемия, война в Украине и экономическая нестабильность повлияли на их восприятие мира. Одни говорят о постоянной тревоге, другие – о необходимости быстро приспосабливаться к непредсказуемой реальности. Для самых молодых граница между локальным событием и глобальным кризисом практически стерлась, а ощущение личной безопасности все чаще формируется через призму изображений и информации из онлайн-среды. Детство в Молдове – это уже не только этап становления личности, но и испытание на устойчивость в мире непрерывных перемен.

Бэби-бумеры – детство между работой, страхами и нехваткой информации

Поколение бэби-бумеров (1946-1964) выросло в послевоенный период, в период малого и контролируемого объема информации. Поэтому их детство было отмечено не столько глобальной тревогой, сколько трудом и бременем ответственности. С другой стороны,  это же поколение застало и первые технологии.

Мария Хортоломей (р. 1947) родилась восьмым ребенком в семье. Она росла вместе с братьями и сёстрами, а родители часто были заняты работой, поэтому с раннего возраста ей пришлось научиться справляться самостоятельно. 

Страхи детства были обычными, связанными с повседневной жизнью. «Больше всего я боялась собак, людей я не боялась. Там, где мы жили, не было домов, была пустошь, и когда мы выходили кататься на санках, если я видела какую-нибудь собаку, я терялась… Когда я уже училась в школе, появился другой страх – чтобы всегда были сделаны уроки: „Что я скажу, если я их не сделала?”» – вспоминает женщина. 

По ее словам, в то время не было принято обсуждать эмоции, а доступ к информации был ограничен. «У нас не было школьных психологов. Мы не могли говорить свое мнение – нравится нам что-то или нет. Так было не только у нас, но в любой семье. Уже во взрослом возрасте я начала смотреть на вещи иначе, но привычки жаловаться у нас все равно нет.»

Тем не менее, после распада Советского Союза люди, хотя и не выражали свои страхи открыто, постоянно задавались вопросом, каким будет будущее Республики Молдова. «Помню, что и на работе мы спрашивали себя, что будет делать Молдова, ведь это маленькая страна? Справимся ли мы?»

Сначала в селе был только один радиоприемник, а телевидения не было на тот момент. «У нас не было телевизоров, не было радиоприемников, только примерно в 1958 году нам провели электричество. Мы выросли с одним радиоприемником на все село, и когда в 6:00 в центре звучал гимн, мы вставали и слушали, потому что нам было любопытно», – вспоминает Мария Хортоломей.

Позже, не только в селе, но и в их доме появился первый радиоприемник. «Мы слушали новости из Кишинева, нам было запрещено слушать Vocea României (Голос Румынии). В 1961-1962 годах появились телевизоры, но у нас дома их не было», – признается Мария Хортоломей. Если в детстве информация была редкой и контролируемой, то сегодня, по ее словам, «у людей есть множество источников информации, но при этом они окружены слишком большим количеством пропаганды», которая, по ее мнению, влияет как на современную молодежь, так и на пожилых людей.

Еще один страх – война. Хотя в детстве она казалась уже прошедшим событием, и ужасы, пережитые родителями, не до конца осознавались, война все же напрямую затронула ее семью. «Двое братьев моей матери погибли на войне. В семье постоянно поднималась эта тема. Мама ткала, а мы задавали ей вопросы. Мы не представляли, что это такое, даже играли „в войну”, но не понимали, насколько это опасно.»

Сегодня война в Украине глубоко ее затрагивает и вызывает страх за детей и внуков. «Я уже в таком возрасте, когда мне все равно, но я бы не хотела видеть всю эту опасность. Мне страшно за детей, внуков, правнуков. У нас нет чувства безопасности. Мы не готовы к такому», – вздыхает женщина.

Поколение X – распад СССР, неопределенность независимости

Поколение X (1965-1980) пережило распад Советского Союза и резкий переход к независимости и рыночной экономике. Оно прошло через смену режимов, экономические кризисы и региональные конфликты.

Лилиане Чоту было 15 лет, когда начались большие перемены. «Люди были растеряны и не знали, что будет дальше. После распада появилось ощущение, что мир нестабилен. До этого детство было спокойным, а потом стало тяжелым и небезопасным. Говорили о порядке, но на самом деле была нехватка денег и нестабильность», – рассказывает она. 

Война в приднестровском регионе принесла страх во все семьи. «Мы были очень обеспокоены – и взрослые, и дети», – вспоминает Лилиана Чоту. События подросткового возраста заставили ее повзрослеть гораздо раньше, а одним из страхов, который преследует ее до сих пор, остается страх войны и неуверенность в завтрашнем дне: «Этот страх не исчез с годами. В Республике Молдова я чувствую себя относительно в безопасности, но в душе остается постоянное беспокойство.»

Главным и единственным источником информации в детстве было телевидение. А вот сегодня Лилиана следит за новостями в интернете, но говорит, что проверяет их по нескольким источникам. Если раньше ей было трудно распознавать пропаганду, то теперь она гораздо внимательнее относится к информации, которую потребляет. «Тогда у нас было только телевидение, и оно считалось надежным источником. Сейчас я пользуюсь интернетом, но проверяю информацию по разным источникам. Я внимательна и не верю всему, что слышу.»

И пандемия посеяла в ее душе семя неуверенности. «Я боялась заболеть и потерять близких. Я чувствовала себя изолированной, но научилась больше ценить свое здоровье и семью», – признается она.

Отношения Лилианы со своими детьми отличаются от тех, которые у нее были с родителями. «В детстве мы мало говорили об эмоциях. Сейчас я стараюсь чаще разговаривать со своими детьми, давать им возможность выражать свое мнение, слушать их и пытаться понять их чувства, отвечать на их вопросы», – говорит она, отметив также различия между поколениями: «Сегодняшние дети более осведомленные и легче адаптируются, но при этом они и более чувствительные.»

Поколение Y – детство в нестабильные времена

Родившаяся в 1992 году Кристина Бродичко относится к поколению Y (1981-1996). Она выросла в переходный период, отмеченный нестабильностью 1990-х годов. Хотя она была слишком мала, чтобы понять распад СССР или конфликт на Днестре, последствия тех времен повлияли на ее детство. Ее отец участвовал в региональном конфликте, а семья пережила трудный период – как финансово, так и эмоционально. «В финансовом плане было сложно, мои родители были молодыми, а вокруг все рушилось, и никто не знал, что будет дальше», – рассказывает Кристина.

Когда ей было 12 лет, ее отец умер, и большая часть ответственности легла на плечи матери. «По этой причине и мне пришлось слишком рано взять на себя часть обязанностей взрослого человека. Постоянные лишения в детстве оставили след на всю жизнь. Я не говорю о нехватке еды – мы никогда не голодали, потому что очень много работали: у нас были птицы, животные и много земли, которую мы обрабатывали. Но эмоциональная нестабильность повлияла на меня в долгосрочной перспективе. Даже сегодня мне трудно полностью расслабиться, даже в периоды, когда все хорошо», – признается она.

Когда ей исполнилось 15 лет, ее мать уехала на заработки за границу. Кристина осталась под опекой тети, но взяла на себя ответственность за дом и младшую сестру: «Я чувствовала себя подавленной, но этот опыт сделал меня очень сильной, научил независимости и умению справляться с трудными ситуациями.»

Первым глобальным потрясением, которое она пережила в полной мере, стала пандемия COVID-19, когда неопределенность и недостаток в магазинах вновь активировали травмы детства и вернули чувство страха и нестабильности. «Я была беременна дочерью и испытывала огромный страх. Я не решалась выходить даже за хлебом, пекла дома и заказывала продукты с доставкой», – вспоминает Кристина.

Война, начатая Россией против Украины в феврале 2022 года, повлияла на нее еще сильнее. «Я начала плакать. Мы собрали вещи и уехали к родителям. Затем, через несколько дней мы оказались в Румынии, где пробыли примерно три месяца. Дома мы не чувствовали себя в безопасности», – признается женщина.

Через несколько месяцев, увидев сопротивление украинцев, они вернулись домой, надеясь, что и мир не заставит себя долго ждать, но война продолжается уже четыре года. «Мы не ожидали такой стойкости со стороны Украины. Думаю, это событие повлияло на меня сильнее всего, потому что это больше, чем война. Это трагедия и позор нашего века!»

Кристина принадлежит к поколению, которое застало переход от телевидения к интернету. В детстве у нее был ограниченный доступ к телевизору, что, по ее словам, защитило ее от медийного насилия. Сейчас же новости об Украине глубоко ее затрагивают. «Иногда я даже избегаю изображений, потому что это слишком больно», – признается она. Анализируя пережитые события, Кристина говорит, что прошла путь «от страха, о котором рассказывали очевидцы, к страху, пережитому лично».

По ее мнению, сегодняшние молодые люди выросли в более стабильной среде, что делает их «более уязвимыми перед определенными вызовами». 

С другой стороны, она считает, что молодежь гораздо легче адаптируется к изменениям, особенно технологическим, так как у них есть быстрый доступ к информации. Если в 2000-е годы основным источником информации было телевидение, то сегодня все больше людей разных возрастов используют интернет. «Я думаю, что телевидение не полностью утратило доверие, но я гораздо реже смотрю новостные программы, чем раньше. Я в основном получаю информацию из интернета, следя за несколькими известными новостными каналами, а также за официальными страницами властей, которые я просматриваю ежедневно. Я избегаю источников, которые не внушают доверия или кажутся сомнительными», – отмечает Кристина.

Поколение Z – детство во время пандемии и войны у границы

Михаела Чоту, родившаяся в 2012 году, относится к поколению Z (1997-2012) и является дочерью Лилианы Чоту (поколение X). Она растет в период, отмеченный пандемией и войной в Украине. Во время пандемии ей больше всего не хватало общения с друзьями и одноклассниками. «Я скучала по одноклассникам и по физическому присутствию в школе. Когда долго сидишь дома, начинает не хватать игр с друзьями, а онлайн-уроки становятся все более скучными», – вспоминает девочка.

Когда в соседней стране началась полномасштабная война, Михаэла не сразу поняла, что происходит. Осознание серьезности ситуации пришло, когда украинские беженцы прибыли у границе нашей страны, а власти и волонтеры объединились, чтобы протянуть руку помощи, так как их было очень много. «Я поняла, что война не где-то далеко. Она здесь.»

Михаэла часто следит за новостями, которые, однако, усиливают ее чувство незащищенности. Социальные сети также способствуют этому состоянию, поскольку изображения страданий людей, пострадавших от войны, вызывают у нее тревогу.

«Во-первых, я боюсь войны, зная, что она в соседней стране, а во-вторых, одиночества, потому что если у тебя не будет семьи и друзей, ты будешь лишен поддержки и общения.»

По словам девочки, глобальные потрясения переживаются всеми поколениями одинаково, просто «взрослые легче скрывают свои эмоции, а детям труднее полностью понять, что происходит вокруг».

В этом контексте, важно, чтобы дети могли свободно обсуждать с родителями большинство тем, а нормальное будущее для Михаэлы означает «счастливая семья, любимая работа и родители, которые всегда рядом».

Поколение Альфа – дети цифрового мира. Экраны и родительская защита

Патрик (9 лет) и Амели (6 лет) относятся к поколению Альфа (2013 год по настоящее время). Они растут в мире, где технологии присутствуют на каждом шагу. Патрик признается, что ему нравится телефон, особенно для игр и общения, но он знает, что существуют правила. «Родители решают, чтобы я не сидел долго в телефоне, у меня есть родительский контроль», – говорит мальчик. «Они знают, что для тебя лучше. Нельзя сидеть в интернете сколько хочешь, потому что испортишь зрение», – дополняет Амели.

Их мать Мария Павелюк подчеркивает, что слишком много времени перед экраном делает детей беспокойными и раздражительными: «Мы установили ограничения на время перед экранами. Когда они сидят долго, я вижу, что они становятся возбужденными, им трудно сосредоточиться. Есть границы, которые не обсуждаются. В выходные они могут сидеть дольше, особенно по субботам.»

Мальчик признается, что иногда его пугает реальность, особенно неизвестные вещи. «В интернете я ничего не боюсь. Только если вижу что-то в реальности, тогда пугаюсь, а онлайн – нет, потому что меня там нет.» В моменты, когда его переполняют страх или сильные эмоции, он старается успокоиться сам: «Я вдыхаю и выдыхаю. Если не получается, делаю глоток воды. Если и так не выходит, хочу, чтобы вмешался взрослый или чтобы кто-то меня развеселил.»

Амели, с другой стороны, признается, что не боится говорить с родителями ни о чем. «Я должна им сказать, что у меня на душе. Если не скажу, ничего не решится», – подчеркивает она.

Оба ребенка говорят, что они нуждаются в поддержке а моменты, когда не знают, как справиться с ситуацией. В то же время для них важно видеть родителей спокойными и уверенными. В этом контексте их мать Мария признает, что ее эмоциональное состояние передается детям: «Они очень хорошо чувствуют, когда я тревожусь. Поэтому я стараюсь управлять своими эмоциями и объясняю им, что если есть проблема, она не связана с ними».

О происходящих в мире событиях Патрик и Амели узнают от родителей или из телевизора. В семье тема войны не обсуждается часто, чтобы не вызывать у них тревогу, по словам Марии. «Мы говорили на эту тему, они знают, что в соседней стране идет война, но это не то, о чем мы говорим каждый день.» Женщина старается объяснять вещи понятным для них языком и защищать их от информации, которая могла бы вызвать страх или тревогу.

Как передается межпоколенческая травма

Коллективная травма передается не только через прямые рассказы о войне, голоде или репрессиях, но прежде всего через то, как взрослые переживают и выражают эмоции. Психолог Анжела Николаоу считает, что в молдавском пространстве, а также других странах региона, ключевыми являются три канала передачи:

• Родительское моделирование: ребенок усваивает не то, что ему говорят, а то, как взрослый реагирует на стресс. Если родитель усвоил, что эмоции опасны или бесполезны, ребенок наследует этот код.

• Неразрешенная историческая травма: голод, депортации, структурная бедность сформировали психологию выживания, а не развития. Это выражается в чрезмерном контроле, страхе потери, трудностях сепарации.

• Косвенная биологическая передача: исследования в области эпигенетики показывают, что сильный стресс может влиять на регуляцию стрессовой оси (HPA) у следующих поколений и повышать уязвимость для тревоги и депрессии.

Психолог подчеркивает, что страх «онлайн-поколения» не слабее и не сильнее, чем у предыдущих, а просто обладает другой структурой. Если у прежних поколений были четкие и локализованные страхи, то сегодня дети и подростки живут в условиях «размытого, постоянного и глобального страха», подпитываемого непрерывным потоком информации. «С психологической точки зрения мы говорим о хронической активации системы тревоги без фазы восстановления. Мозг подростка не предназначен для одновременной обработки сотен абстрактных угроз. Результатом становится не только тревожность, но и эмоциональное истощение и ранний цинизм», – объясняет специалист. По ее словам, даже если ребенок не сталкивается с насилием напрямую, он может перенять страх и напряжение из окружающей среды, и эти переживания могут повлиять на его эмоциональное развитие в долгосрочной перспективе. «Нервная система усваивает, что мир нестабилен и непредсказуем. Последствия могут проявиться спустя годы: тревога разлуки, трудности концентрации, агрессивность или наоборот замкнутость и апатия», – объясняет Анжела Николаоу.

По словам психолога, наиболее уязвимыми являются:

• дети и подростки (поскольку их мозг еще развивается);
• молодые взрослые (из-за наложения кризисов идентичности на глобальную нестабильность);
• поколение истощенных родителей (у которых уже не хватает ресурсов для эмоциональной поддержки).

Влияние СМИ и социальных сетей на психологическое развитие детей

По мнению психолога Анжелы Николаоу, СМИ могут напрямую способствовать развитию тревожности у детей через повторяющиеся травмирующие изображения, тревожные заголовки и отсутствие контекста или решений. В то же время они могут снижать стресс, когда объясняют процессы, приводят мнения специалистов и показывают истории устойчивости. «Детям нужно не меньше информации, а информация, которую можно эмоционально переработать», – говорит психолог. «У детского мозга нет зрелых когнитивных фильтров. Травматический контент нарушает сон, усиливает агрессивность или эмоциональное онемение, снижает эмпатию. Это токсический стресс, а не информирование», – подчеркивает специалист.

В то же время, по словам психолога, алгоритмы соцсетей усиливают тревожность, так как отдают приоритет контенту, вызывающему сильные реакции. Страх и гнев становятся доминирующими, а молодые люди начинают жить в «эмоциональных пузырях» с ощущением, что мир опаснее, чем он есть на самом деле. «Для молодого мозга это означает жизнь в состоянии постоянной тревоги».

По мнению Анжелы Николаоу, чтобы остановить передачу травмы, недостаточно индивидуальных решений, необходимы именно системные меры: социально-эмоциональное образование в школах, доступные психологические услуги, подготовка учителей и журналистов в области психологии травмы, а также ответственная медиаполитика в отношении детей.

При поддержке Медиасети