О журналистских расследованиях и отставках на вершине власти. ИНТЕРВЬЮ со Штефаном Бежаном, экспертом WatchDog, и Ионом Пряшкэ, журналистом Rise Moldova

Что последует за объявленной отставкой премьер-министра Александра Мунтяну и каковы реальные причины этого решения – об этом в интервью для Ziarul de Gardă рассказали Штефан Бежан, эксперт WatchDog, и Ион Пряшкэ, журналист Rise Moldova. Они являются авторами расследований, которые вместе с расследованием ZdG о резюме с ложными данными бывшего директора Moldatsa и повышенных зарплатах на этом государственном предприятии привели к череде увольнений и отставок на высших уровнях власти.

Эксперты также обсудили возможные последствия для правящей Партии «Действие и солидарность» и для процесса европейской интеграции Республики Молдова.

ZdG: Мы разговариваем спустя два часа после того, как премьер-министр Александр Мунтяну написал в Facebook, что подает в отставку. Фраза, которая привлекла наше внимание в его публикации, заключается в том, что он понял, что не может исполнять свой мандат в соответствии со своими принципами и убеждениями, и поэтому решил уйти. Является ли это следствием скандала вокруг Moldatsa или речь скорее идет о налоговой и зарплатной политике? Стоит также отметить, что вскоре после этого Майя Санду провела пресс-конференцию, на которой назвала заявление Александра Мунтяну «спекуляцией», имея в виду их обсуждения в течение последней недели по вопросам налоговой и зарплатной политики.

Ион Пряшкэ: Напомню, что, на мой взгляд, само Правительство не является настоящей командой. Оно состояло из старой команды и нескольких людей, которых привел Мунтяну. Думаю, что эта команда так и не смогла сплотиться. Было заметно, что по многим вопросам ее участники двигались в противоположных направлениях. Даже в вопросах зарплатной и налоговой политики не было согласованности. Как такое возможно, что внутри Правительства не консультируются по направлениям политики?

ZdG: Мы помним тот спор между министром здравоохранения и министром финансов.

Ион Пряшкэ: Были и другие. Думаю, все это постепенно накапливалось, и сейчас созрели предпосылки для ситуации, в которой премьер-министр попытался поставить на первый план свои идеи. Судя по всему, не удалось достичь консенсуса с партией, которой предстояло голосовать за эти инициативы.

Штефан Бежан: Если бы Мунтяну был политиком, я бы подумал, что он максимально воспользовался волной этих скандалов, чтобы уйти с поста главы Правительства, а люди сказали бы: «Вот, у него есть достоинство, он ушел, он не может мириться с кумовством и продвижением родственников». Но, как мне кажется, главная причина все же заключается именно в налоговой политике. Она была своего рода центральной опорой всей стратегии Правительства. В том числе уже объявленные повышения зарплат, которые, как я вижу, многие депутаты от ПДС активно продвигают в социальных сетях, фактически основываются на повышении налогов. Если Правительство отменит или хотя бы приостановит этот проект повышения налогов, я не знаю, откуда будут взяты деньги. Возможно, придется еще больше занимать. Думаю, именно в этом и заключается причина: правительство Мунтяну видело налоговую политику одним образом, тогда как другая часть Правительства, Аппарат президента и большинство ПДС воспринимают ее как тяжелый груз, который может повиснуть на шее власти в условиях местных выборов 2027 года. Вероятно, именно это и является главным предметом спора между Правительством Мунтяну и большинством ПДС.

ZdG: Была ли эта налоговая политика необходима для реструктуризации государственных финансов Республики Молдова, или же она привела бы лишь к негативным последствиям, к росту цен?

Ион Пряшкэ: Давайте вспомним требования фермеров прошлого года: они просили вернуть им деньги, которые оставались на счетах из-за НДС. То есть существовала серьезная проблема, связанная с разницей между ставками налога – 8% и 20%. Это признают все, и эту проблему необходимо как-то решать. Одним из решений является установление единой ставки, чтобы больше не возникало подобных различий. Думаю, этот вариант и был выбран. Когда говорят, что налоги повышаются, – да, они действительно повышаются, но были предусмотрены и компенсирующие меры. Кроме того, необходимо учитывать огромные масштабы уклонения от уплаты налогов через схемы с НДС. Такие схемы распространены в трех секторах: сельском хозяйстве, строительстве и гостинично-ресторанном бизнесе. Именно из этих отраслей поступило больше всего недовольства и именно там возникли самые масштабные протесты.

Я не думаю, что это затронуло только мелких предпринимателей – пострадали и крупные. Поэтому и возникло столь жесткое сопротивление. Конечно, некоторые меры, возможно, были чрезмерными, например налогообложение лекарств. Но этот проект даже не дошел до повестки Правительства. При этом звучали заявления, что для сельского хозяйства будет предусмотрен другой вариант. Структура этой реформы была представлена в искаженном виде.

Штефан Бежан: Если бы Правительство в течение одного-двух месяцев проводило информационную кампанию, объясняя населению необходимость новой налоговой политики, а затем после консультаций объявило: «Вот, у нас есть проект», все, безусловно, сложилось бы совершенно иначе. Многие люди возмущались, не понимая, что именно предусматривает этот проект, и в основном возмущение было вызвано незначительными вещами, например идеей обложить налогом свадебные подарки, что, на мой взгляд, является глупостью.

ZdG: Предложение о налоговой реформе появилось на фоне скандала вокруг Moldatsa. Считаете ли вы, что именно это повлияло на решение властей отступить?

Штефан Бежан: Представьте, что вы говорите людям, что хотите собрать дополнительно шесть миллиардов леев за счет налогов и сборов, и одновременно вспыхивают скандалы, из которых становится известно, что только в Moldatsa выплачиваются огромные зарплаты. Одна только Анастасия Табурчану получала более 100 тысяч леев в месяц, и таких сотрудников было несколько. Если сложить все эти зарплаты, речь действительно идет о десятках, а возможно, и сотнях миллионов леев, если учитывать все государственные предприятия. И тогда, с одной стороны, вы призываете людей затянуть пояса, а с другой – всплывает скандал с чрезмерно высокими зарплатами. В такой ситуации население неизбежно связывает эти два явления, даже если некоторые сотрудники Moldatsa заслуживают такого уровня оплаты, ведь это агентство отвечает за безопасность воздушного пространства.

ZdG: О том, что Правительство Мунтяну, вероятно, не доработает до конца своего срока, говорили еще с самого начала. Мы также слышали, как президент заявила, что ожидала от Александра Мунтяну большей вовлеченности. Можно ли считать это провалом? И чей это провал?

Штефан Бежан: Я сам говорил об этом много раз, хотя предполагал, что это будет правительство жертвы: придет, проведет болезненные реформы и затем уйдет. Но Мунтяну не удалось довести до конца ни одну реформу, даже территориально-административную. И это действительно проблема. Теперь остается посмотреть, кто возьмет на себя следующий мандат премьер-министра. Думаю, это будет член ПДС, и новое правительство будет иметь более выраженный политический характер.

Что касается самого Мунтяну, временами у меня складывалось впечатление, что у нас вообще нет премьер-министра. Например, именно Майя Санду объявляла о реструктуризации Агентства публичной собственности, хотя это вовсе не полномочия президента, а обязанности премьер-министра. Мунтяну нередко буквально исчезал из публичного пространства на неделю. Понятно, что он пришел из другой среды – он не политик, а человек из бизнеса, поэтому, возможно, он уделял больше внимания бюрократической стороне работы и проведению реформ. Однако в нынешней ситуации, когда рядом идет война и Россия постоянно пытается саботировать все демократические процессы в Молдове, стране нужен харизматичный премьер-министр, который будет активно работать, часто ездить по регионам и использовать самые разные современные способы общения с людьми, объясняя необходимость болезненных реформ и тех или иных решений. К сожалению, Мунтяну этого не сделал и не смог сделать.

ZdG: Тем не менее это премьер-министр, которого предложила и за которого взяла ответственность Партия «Действие и солидарность». В этой ситуации это провал ПДС?

Ион Пряшкэ: Я помню, как Майя Санду рассказывала в одной из телепередач, насколько трудно было найти Александра Мунтяну и убедить его возглавить Правительство. Это показывает, что сам процесс отбора и поиска людей, которые будут принимать важные решения, организован недостаточно хорошо.

Штефан Бежан: Кстати, помните, что даже Ziarul de Gardă стала объектом нападок со стороны сторонников ПДС, когда начала задавать вопросы о том, кто такой Александр Мунтяну, ведь он появился из ниоткуда.

ZdG: Думаю, главной мишенью стало Rise, потому что именно оно опубликовало несколько расследований о нем.

Ион Пряшкэ: Нам уже говорили, что нас финансирует Россия или еще кто-то.

Штефан Бежан: Сейчас, спустя восемь месяцев после назначения правительства Мунтяну, стало очевидно, что вопросы, которые задавали журналисты и представители гражданского общества, были законными. Но кто теперь возьмет на себя ответственность? Ведь мы потеряли восемь месяцев. В нынешней ситуации время – наш враг. Мы не можем позволить себе терять столько времени.

ZdG: Тем более что у нас очень сжатые сроки – 2028 год, к которому обещали подписать Договор о вступлении.

Штефан Бежан: Постепенно 2028 год превращается в 2030-й. Боюсь, срок может снова сдвинуться, так же, как это произошло с «Линией независимости» Вулкэнешть-Кишинев.

Ион Пряшкэ: Мы сейчас говорим об этом правительстве, но и предыдущее правительство не выполнило свою миссию и не провело реформы. Да, были кризис за кризисом, но некоторые реформы можно было начать гораздо раньше, например ту же налоговую реформу.

ZdG: Кто станет следующим премьер-министром? Штефан, я видела, что вы уже делаете ставки в социальных сетях.

Штефан Бежан: Да. Кстати, мне кажется, что Дан Перчун – один из министров, которые лучше всего соответствуют нынешней ситуации. Он достаточно хорошо умеет общаться. Я разговаривал с ним как человек из той же педагогической среды, и в профессиональном сообществе его достаточно высоко ценят. Думаю, из тех людей, которые сейчас есть у ПДС, и он мог бы стать хорошим кандидатом. Возможно, есть и другие. Сейчас обсуждаются самые разные фамилии. Более того, некоторые говорят, что ПДС может расколоться и часть уйдет. Конечно, нам бы этого не хотелось – не потому, что нас особенно волнует судьба ПДС, а потому, что Молдове сейчас не нужен политический кризис.

Любопытно, что некоторые пропагандистские Telegram-каналы сообщили об отставке Александра Мунтяну за два дня до ее объявления.

Моя ставка такова: следующим премьер-министром станет член ПДС, скорее всего кто-то из нынешнего состава Правительства. Повторю: нам не нужен политический кризис, подобный тому, который пережила Румыния, потому что в нынешних условиях это стало бы катастрофой и могло бы привести к проведению досрочных выборов.

Ион Пряшкэ: Я недавно разговаривал с кем-то, кто обратил внимание на следующее. Хотя в ближайшее время у нас нет выборов, в последние месяцы резко активизировались самые разные процессы. Складывается впечатление, что происходит целая цепочка событий, которая указывает на подготовку чего-то способного раскачать и взорвать политическую ситуацию в Молдове.

ZdG: О каких именно событиях идет речь?

Ион Пряшкэ: Например, возможный раскол ПДС, в результате которого партия уже не сможет самостоятельно управлять страной; затем – досрочные выборы и кризис, потому что им будет гораздо труднее победить на выборах. Честно говоря, я не представляю, как они могли бы выиграть при нынешней ситуации. Если подобный кризис возникнет, он действительно может привести если не к прямому отказу от европейского курса, то, по крайней мере, к его замедлению. А это значительно осложнит ситуацию.

Нас упрекали в том, что своими материалами мы якобы играем на руку кому-то. Но то, что события совпали по времени, не имеет к этому никакого отношения. Материал об Анастасии Табурчану мы подготовили уже после расследования Ziarul de Gardă и после того, как она сама рассказала ZdG о размере своей зарплаты. Мы просто проверили, соответствуют ли ее слова действительности, обнаружили несоответствия и опубликовали их. Потом начали спекулировать, будто все это было заранее подготовлено, будто мы специально дождались окончания съезда ПДС и только после этого выпустили наши расследования.

Штефан Бежан: В конце концов, я считаю, что те, кто обвиняет СМИ, должны ответить себе только на один вопрос: журналисты-расследователи говорили правду или лгали? Если они говорили правду, то дальше уже не может быть разговоров о том, что они якобы играют на руку кому-то. Задача журналиста – раскрывать правду. Мы больше не можем прятаться за аргументом, что нельзя что-то говорить или публиковать, потому что это навредит европейскому курсу. А Табурчану, когда получала эти огромные надбавки к зарплате, думала о европейском будущем Республики Молдова? Раду Мариан, когда продвигал на должность главы Moldatsa своего товарища по детским играм, хотя вообще не обладал полномочиями участвовать в этом назначении, думал о европейском будущем страны? У меня складывается впечатление, что мы все будто бы находимся в одной лодке – проевропейской. Все вместе гребем к одному берегу. Но в итоге оказывается, что одни приплывают с набитыми карманами, а другие – сильно потрепанными. Ведь удары со стороны всей российской пропаганды принимала на себя не Анастасия Табурчану. Их принимали мы – журналисты-расследователи и гражданское общество. А потом выяснилось, что хорошие зарплаты за «борьбу с российской пропагандой» получал кто-то другой. Мы больше не можем прикрываться европейским курсом. СМИ должны выполнять свою работу. После выборов 2024 года представители ПДС обещали людям изменить свой подход. Помните, они едва не плакали и говорили: «Мы поняли ваше послание и обещаем, что дальше все будет иначе». И что произошло? Они продолжили назначать руководителей государственных предприятий по политическим критериям. Закрывали глаза на многие вещи, хотя внутри ПДС о них знали еще до того, как они стали достоянием СМИ.

ZdG: Президент Майя Санду заявила, что не знала, что ее двоюродная сестра уже долгое время работает в Moldatsa. Как вы оцениваете это заявление?

Ион Пряшкэ: Это сказки. Просто сказки. Мы уже видели историю с НАРЭ, когда проводились конкурсы на должность директора. Тогда стало очевидно, что кандидатов заранее отсеивали, чтобы «не те» люди не прошли… Все это показывает, что страной на самом деле управляют из нескольких центров.

Штефан Бежан: Здесь я все же немного не соглашусь с Ионом Пряшкэ относительно сравнений с режимом Плахотнюка, которые в последнее время звучат все чаще. Во времена Плахотнюка журналистов преследовали, за ними следили, им устанавливали прослушку. Сейчас – по крайней мере, я надеюсь, – этого не происходит. Более того, журналистские расследования все-таки привели к определенным последствиям и отставкам. Возможно, не таким, как нам хотелось, и не так быстро, как хотелось бы, но реакция все же последовала. Это говорит о том, что определенные изменения в подходе произошли.

Что касается заявления Майи Санду о том, что она не знала о трудоустройстве Анастасии Табурчану, – это возможно. Я этого не исключаю. За все это время Майя Санду показала себя достаточно честным человеком, и пока не доказано обратное, вполне вероятно, что она не знала. А если даже знала, что Анастасия там работает, то, скорее всего, не знала о тех огромных надбавках к зарплате. Не исключено также, что сам Вангели вместе с другими людьми из ПДС привел Анастасию Табурчану в это предприятие именно затем, чтобы использовать ее как своего рода зонтик, для извлечения выгоды из влияния. Почему нет? То есть использовать ее в собственных интересах.

ZdG: Майя Санду также сказала, что Анастасия просто совершила «глупость».

Штефан Бежан: Глупости совершают дети в детском саду.

Ион Пряшкэ: Очевидно, что последствия этой «глупости» оказались очень серьезными.

Штефан Бежан: В то же время нужно отметить: если у политика есть двоюродные братья, сестры или другие родственники, это вовсе не означает, что во время его мандата они должны уйти с работы и сидеть дома. Нет. Люди имеют право занимать должности в этой стране, в том числе государственные, и участвовать в конкурсах.

Что касается политических партий, то вполне естественно, что, приходя к власти, они приводят с собой команду людей. Поэтому нет ничего необычного в том, что некоторые должности занимают члены партии. Главное, чтобы человек действительно был специалистом и обладал необходимыми навыками. Нет никакой проблемы в том, что руководитель государственного предприятия является членом ПДС или любой другой партии, если он обладает профессиональными качествами. Партия – это живой организм. В ней тысячи членов. Только у ПДС, насколько я знаю, несколько тысяч человек платят членские взносы. Невозможно контролировать каждого. И, конечно, любая партия, особенно находясь у власти, может привлекать людей, которых интересуют должности, схемы и так далее.

ZdG: Но ведь именно ПДС говорила о фильтрах неподкупности.

Штефан Бежан: Да, но и эти фильтры иногда засоряются. Особенно чем больше становится партия, тем труднее применять такие фильтры. Ведь не Игорь Гросу, не Майя Санду и не Раду Мариан решают, кто станет членом ПДС в Фэлешть. Это решает местная территориальная организация.

Но я очень надеюсь, что этот скандал станет уроком не только для правящей партии, но и для остальных партий из оппозиции, которые, возможно, придут к власти через несколько лет или по окончании мандата ПДС. Они должны понять, что все должно измениться, что больше нельзя работать по старой модели и что любые злоупотребления будут быстро выявляться. Свобода прессы в Республике Молдова не случайно занимает 31-е место в мире. Здесь работают очень профессиональные журналисты, которые способны раскрывать подобные истории. Кроме того, есть люди внутри госструктур, которые больше не готовы мириться с нарушениями и передают информацию независимым СМИ.

Это должны понять партии: как бы тщательно ни пытались что-то скрыть, рано или поздно правда выходит наружу. И тогда вспыхивают такие скандалы, которые наносят сильный удар по их репутации.