Ион Иовчев: «35 лет – это не день, не неделя и не год» История сопротивления школ с преподаванием на румынском языке на левом берегу Днестра

На протяжении 35 лет восемь учебных заведений с преподаванием на румынском языке в Приднестровском регионе работали в условиях давления, запугивания и административных препятствий, которые трудно себе представить.

Для Иона Иовчева, первого директора теоретического лицея имени «Лучиана Благи» в Тирасполе, этот период стал непрерывной борьбой за сохранение румынской идентичности и права детей учиться на родном языке.

«35 лет – это не день, не неделя и не год», – говорит он, вспоминая десятилетия, в течение которых возглавляемая им школа постоянно подвергалась давлению со стороны сепаратистского режима в Тирасполе, контролируемого Москвой.

Школа – неоднократно подвергалась разграблению и разрушению

Первый серьезный удар был нанесен в октябре 1994 года. «В ночь с 24 на 25 октября они ворвались в школу. Им нравится дата 25 октября», – вспоминает Ион Иовчев.

За этим последовали другие вмешательства. В 2001 году учебное заведение вновь подверглось операции, которую бывший директор описывает как крайне жестокую.

Однако самая тяжёлая ситуация произошла в 2004 году, когда лицей был захвачен, и учебный год начался не 1 сентября, как было предусмотрено, а лишь 17 февраля 2005 года. Во время захвата школы мебель и инвентарь были уничтожены, а книги разбросаны. Охранник был задержан, а доступ учеников и учителей в здание заблокирован. «Я вошел и сказал им: „Вы преступники“. Даже сегодня не знаю, откуда у меня взялось столько смелости.»

Постоянное давление и угрозы

По словам Иона Иовчева, в первые годы представители сепаратистской администрации пытались убедить его отказаться от образования на румынском языке с использованием латинской графики. «Мне говорили, что все будет хорошо, что у меня будет высокая зарплата, лишь бы я был на их стороне.» После того как он отказался, начались запугивания. Сначала были предупреждения, затем прямые угрозы и анонимные телефонные звонки. «Мне говорили, чтобы я не забывал, где нахожусь.»

В 1990-е годы его заместитель передал ему сообщение, полученное по телефону на русском языке, в котором ему предсказывали медленную и мучительную смерть. Были и другие формы запугивания: за ним следили, предпринимались попытки проникнуть в его дом, его неоднократно вызывали в различные структуры приднестровской администрации.

Риски, задержания, аварии

«Однажды меня посадили в машину и больше двух часов держали с гранатой у груди, со снятым предохранительным кольцом. Каким-то чудом мне удалось выбраться из машины. Я вышел, но у меня резко упало артериальное давление – до 60 на 40, очень низкое…» Один из самых тяжелых эпизодов произошел 6 февраля 2014 года. Ион Иовчев, а также бухгалтер и водитель лицея были задержаны приднестровской милицией на восемь часов. Была зима, температура воздуха была очень низкой. «У нас забрали деньги, забрали машину, забрали печать.»

Кроме того, бывший директор утверждает, что пережил две дорожные аварии, которые считает подозрительными или даже организованными. В первой аварии он получил переломы пяти ребер и черепно-мозговую травму, а в 2021 году, всего за несколько дней до смены правительства во главе с Ионом Кику, попал в еще одну серьезную аварию. «У меня была сломана грудина и два ребра. Я получил ушибы внутренних органов. Пострадала вся правая сторона тела, но, как видите, я выжил.»

Школа – без света, без отопления и без доступа к деньгам

«Давление не ограничивалось угрозами», – рассказывает Ион Иовчев. Сепаратистские власти периодически отключали электричество в школах с преподаванием на румынском языке, блокировали счета учебных заведений и препятствовали оплате коммунальных услуг. «Мы не могли платить за электроэнергию, не могли платить за отопление. Все было заблокировано.» Не было простой и выплаты зарплат. Учителя получали зарплату наличными, а деньги привозили из Каушан, однако не всегда удавалось доставить их в Тирасполь.

По словам Иона Иовчева, давление оказывалось и на родителей. Их вызывали в органы безопасности и вынуждали переводить детей в школы с преподаванием на русском языке.

«Им говорили, что они могут выбрать любую школу, только не нашу.»

В то же время ученикам приходилось учиться в враждебной атмосфере. «Во время уроков камнем могли разбить окно. На стенах появлялись надписи, в которых нас обвиняли в том, что мы готовим будущих преступников. Нас постоянно называли последователями „Группы Бужор“, как тогда называли группу Илашку. Учителя постоянно сталкивались с проблемами, но и дети очень сильно страдали», – рассказывает Ион Иовчев. Он напоминает, что Илие Илашку был одним из основателей лицея им. Лучиана Благи в Тирасполе и отстаивал преподавание на румынском языке, несмотря на огромное давление со стороны сепаратистского режима.

Внешняя поддержка и возобновление работы лицея

Во время кризиса 2004 года, когда Ион Иовчев не мог попасть в лицей и организовать занятия для детей, он обратился за поддержкой к международным партнерам.

2 сентября он встретился с представителями посольства США в Кишиневе. «Тогда мне сказали, что менее чем через час эта информация будет доведена до президента Джорджа Буша».

В итоге лицей возобновил работу 17 февраля 2005 года. Однако последствия были драматическими. Из почти 700 учеников в лицее осталось лишь 452, а после этого кризиса их число продолжало сокращаться из-за угроз, рисков, неопределенности и отсутствия гарантий.

Дела, штрафы и процессы в ЕСПЧ

В 2004 году Ион Иовчев был оштрафован и предстал перед судами Приднестровского региона.

«Меня таскали по прокурорам и судьям. В суде я говорил только на румынском языке и требовал переводчика. Кстати, румынский язык всегда был главной причиной противостояния.»

Несмотря на все эти огромные трудности, ни руководство школ с преподаванием на румынском языке в Приднестровском регионе, ни учителя, ни родители учеников этих школ не имели доступа к правосудию. Не существовало национального суда, который мог бы восстановить их права, поэтому они обратились в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ).

В октябре 2012 года ЕСПЧ вынес решение по делу «Катан и другие против Молдовы и России», установив, что Россия нарушила право на образование (статья 2 Протокола № 1) учеников, родителей и учителей школ с преподаванием на румынском языке в Приднестровском регионе. Республика Молдова была признана невиновной: ЕСПЧ установил, что Кишинев предпринял значительные усилия для поддержки этих учебных заведений.

Позднее, в 2019 году, при содействии Ассоциации «Promo-LEX» Ион Иовчев и его коллеги одержали еще одну победу в ЕСПЧ. Страсбургский суд установил, что Российская Федерация осуществляла «эффективный контроль» и оказывала решающее влияние на сепаратистский режим, а также несла прямую ответственность за нарушения, допущенные в 2004 году (закрытие зданий, конфискация имущества и преследование учителей).

Суд обязал Россию выплатить по 6000 евро каждому из 170 заявителей, а также 50 тысяч евро в качестве компенсации судебных расходов. До сих пор Москва полностью игнорирует это решение. «Российская Федерация не выполнила своих обязательств, однако решение ЕСПЧ остается в силе», – рассказывает Ион Иовчев.

Сложные отношения с кишиневскими властями

Хотя Ион Иовчев пользовался поддержкой некоторых министров образования и официальных лиц в Кишиневе, он говорит, что неоднократно испытывал разочарование в действиях конституционных властей.

«Иногда я чувствовал себя лучше в Тирасполе, чем в Кишиневе.» Ион Иовчев критикует отношение некоторых бывших государственных чиновников, которых обвиняет в том, что они не понимали важности школ с преподаванием на румынском языке в Приднестровском регионе.

«Я никогда не забуду проблемы, которые у меня возникли с бывшим министром образования Ларисой Шавгой в 2009 году, на фоне апрельских событий. Тогда я выступил на площади Великого национального собрания и поддержал молодых людей, протестовавших против победы коммунистов на тех выборах. После моего выступления на площади министр Шавгу была срочно вызвана в правительство, где обсуждалась возможность моего ареста. К ситуации отнеслись очень серьезно.

На следующий день в Тирасполь ко мне приехали полицейские из Кишинева. Я был удивлен. Один мужчина вошел в мой кабинет и представился участковым полицейским. Я спросил себя: с каких пор в Тирасполе появились участковые? Я сказал ему, что участвовал в тех событиях, но после окончания рабочего дня. Возможно, там присутствовали и наши ученики, но не во время занятий. Я спросил, в чем проблема, ведь я живу в свободной стране… А другой министр, Виктор Цвиркун, неоднократно настаивал на моем увольнении», – рассказывает Ион Иовчев.

Затем он вспоминает еще один эпизод, произошедший 13 сентября. «Как я делал это каждый раз, я пришел вместе с учителями и родителями к школе, чтобы протестовать и показать, что школа существует и продолжает работать. В этот момент через дорогу остановился микроавтобус из Приднестровья. Я сразу понял, что они приехали меня арестовать. Пока два приднестровских офицера приближались ко мне, мне позвонили из министерства. Меня срочно вызвали в правительство. Вероятно, власти в Кишиневе вмешались в ситуацию в Тирасполе, поскольку я услышал, что приказ был отменен, и офицеры ушли.

В тот же день я приехал в правительство, а затем в министерство. Никто не хотел со мной разговаривать. Я поднялся на шестой этаж, где меня принял заместитель министра Валериан Кристя. Я до сих пор помню крайне жесткое отношение, с которым там со мной обошлись. Одна из сотрудниц правительства пыталась читать мне лекции о патриотизме. Она спрашивала, зачем мы говорим о национальном освобождении и какой смысл это понятие имеет в XXI веке.

После этого министр Бенюк начал использовать в мой адрес оскорбительные выражения. Они даже не захотели пожать мне руку. Я сказал господину Кристя: „В чем наша вина? Зачем вы меня сюда вызвали? Чтобы читать мне лекции о патриотизме?“ В то время как тысячи детей собрались перед школой, меня вызвали в правительство, чтобы я выслушивал подобные упреки. Я сказал им, что они пришли к власти демократическим путем и должны соблюдать принципы демократии. Мы живем в демократической стране, и я имею право выражать свое мнение», – вспоминает Ион Иовчев.

Почему Российская Федерация последовательно не признавала право школ с преподаванием на румынском языке работать в Приднестровском регионе

На вопрос о том, почему Российская Федерация никогда не признавала функционирование школ с преподаванием на румынском языке в Приднестровском регионе, Ион Иовчев отвечает категорично: «Проблемой всегда был румынский язык.» По его мнению, проводимая в регионе политика была направлена на отделение идентичности молдаван от румынской идентичности: «Румынский язык – это то, что нас объединяет. Он возвращает нас к народу, от которого нас отделили.»

«После оккупации Бессарабии в 1812 году, а особенно после 1924 года, последовательно продвигалась идея существования отдельной молдавской идентичности, в том числе посредством внедрения концепции „молдавского языка“. Цель заключалась в том, чтобы отделить нас от народа, от которого нас оторвали. В этом контексте румынский язык является тем элементом, который нас объединяет и приближает к нашим корням. На протяжении долгого времени в памяти и сознании людей формировалось множество стереотипов. В определенных кругах слово „румын“ ассоциировалось с фашизмом, а румынский язык представлялся в негативном свете. В Тирасполе простое произнесение слова „румын“ могло восприниматься как опасный жест», – говорит Иовчев.

Он подчеркивает, что борьба против румынского языка фактически была попыткой отдалить Республику Молдова от ее исторической и культурной идентичности. Цель заключалась в том, чтобы оставшаяся часть Бессарабии больше не сближалась с пространством, от которого была отделена, и оставалась привязанной к другому политическому и идентификационному проекту.

Фердинанд и восстановление исторической памяти

Ион Иовчев дорожит румынской общиной Приднестровского региона, но особенно – жертвами злоупотреблений Российской Федерации в этом регионе. Он часто принимает участие в памятных мероприятиях и посещает памятники воинам, погибшим в 1992 году. Одним из его любимых мест является памятник королю Фердинанду, расположенный недалеко от села Варница. Для Иона Иовчева фигура короля – это не просто символ. «Именно Фердинанд создал Великую Румынию в 1918 году.»

Иовчев считает, что реставрация исторических памятников и возвращение в коллективную память личностей, внесших вклад в утверждение румынской идентичности, являются важнейшей частью этого процесса. «Историю нельзя забывать, а памятники и кладбища героев – это часть истории», – говорит бывший директор Лицея с преподаванием на румынском языке им. Лучиана Благи в Тирасполе.

После 35 лет противостояния, угроз и жертв Ион Иовчев говорит, что ни о чем не жалеет и не стал бы ничего менять в своих решениях и поступках. «Я многое пережил, но ни о чем не жалею.