Кредиты на телефоны и машины, семейные проблемы или конфликты с начальством: почему дезертируют военнослужащие и что скрывает государственная тайна, на которую ссылается Министерство обороны

24 военнослужащих были осуждены за дезертирство только за первые 10 месяцев 2026 года. Кредит в 54 тысячи леев на телефон, шесть банковских займов, сестра, нуждающаяся в операции, беременная девушка или конфликты с командованием – таковы лишь некоторые из причин, озвученных в суде военными, которые покинули свои части и превратились из солдат в подсудимых, а затем и в осужденных.

Одни бежали всего через несколько дней после призыва, другие уходили из военных госпиталей или исчезали на долгие месяцы, в течение которых, по их словам, работали, чтобы погасить долги. Наказания, назначенные судом в 2026 году, варьировались от штрафов в десятки тысяч леев до лишения свободы, в том числе с отбыванием наказания. Некоторые военнослужащие просили судей приговорить их к условному сроку, поскольку у них не было денег для оплаты штрафов.

На запрос Ziarul de Gardă предоставить информацию о количестве случаев дезертирства за последние годы и основных причинах, озвучиваемых военными, представители Министерства обороны ответить отказались, сославшись на государственную тайну. В то же время ведомство утверждает, что не ведет централизованного статистического учета преступлений, связанных с дезертирством.

Александр Зубко, представитель Офиса Народного адвоката, заявил, что, помимо трудностей с адаптацией, дезертирству могут способствовать ненадлежащее обращение и враждебная обстановка в воинских частях. Эксперт критикует суровость наказаний и считает необходимым пересмотреть систему призыва.

«Погрязли в долгах»: кредиты на телефоны, автомобили и банковские займы

Кредит в 54 тысячи леев, взятый на покупку телефона, заставил Максима, военнослужащего по контракту в 22-м миротворческом батальоне, не вернуться на службу после выходных, проведенных дома в апреле 2024 года.

Молодой человек рассказал в суде, что получил уведомление о необходимости погасить задолженность. Он попытался собрать деньги, но смог найти лишь 10 тысяч леев. Вместо того, чтобы вернуться в часть, он начал неофициально работать на стройке, не уведомив своего командира. Он думал, что тот все равно не сможет ему помочь.

Спустя примерно три с половиной месяца отсутствия, его обнаружила полиция. Хотя начальство охарактеризовало его положительно, в январе 2026 года он был приговорен к штрафу в размере 42,5 тысячи леев. Во время рассмотрения дела Максим находился на заработках за границей, и суд согласился рассмотреть дело в его отсутствие.

Другой военнослужащий, которого также зовут Максим, был приговорен к штрафу в 32,5 тысячи леев за то, что не вернулся из увольнения в мае 2025 года. Молодой человек заявил, что остался дома, чтобы помочь родителям, которые испытывали финансовые трудности.

На финансовые проблемы ссылался и Василий, бывший капрал Генерального инспектората карабинеров. Он не явился на службу в мае 2022 года, когда должен был обеспечивать охрану здания Делегации Европейского союза в Кишиневе.

В суде Василий объяснил, что у него было шесть кредитов, а зарплаты не хватало для покрытия долгов. Поэтому он подал рапорт об увольнении со службы. Не дожидаясь подписания приказа, который задерживался, он уехал на работу в Польшу.

Начальство охарактеризовало его как недисциплинированного и трудноинтегрируемого в коллектив сотрудника. В то же время один из командиров признал, что военнослужащий был недоволен тем, что его вызывали на службу в том числе и в выходные дни. В марте 2026 года Василий был приговорен к штрафу в размере 32,5 тысячи леев.

Еще один кредит, на этот раз на автомобиль, стал причиной дезертирства Игоря, также военнослужащего по контракту. Его судили за то, что он не явился на службу начиная с 4 декабря 2024 года. 19 мая 2026 года судья Лилия Лупашко постановила приговорить его к одному году лишения свободы условно с испытательным сроком в два года, хотя прокуроры требовали три года реального лишения свободы.

Однако не у всех военнослужащих, которые ссылались на нехватку денег, были невыплаченные кредиты.

Октавиан, 19-летний военнослужащий срочной службы родом из Кантемирского района, ушел в отпуск в мае 2025 года, но так и не вернулся во 2-ю мотопехотную бригаду.

Молодой человек, выросший в детском доме, объяснил в суде, что ему нужны были деньги, а братья не могли помочь ему материально, и поэтому он решил работать в период, когда должен был проходить военную службу.

Он вернулся в часть 26 июня 2025 года, после примерно 46 дней отсутствия.

Командир роты Николай Рябой заявил, что у солдата не было родителей и он воспитывался в детском доме в Кантемире. После его исчезновения командование пыталось связаться с ним, но у юноши не было мобильного телефона. Единственный контактный номер, оставленный в части, принадлежал детскому дому.

5 марта 2026 года судья Татьяна Постолаки приговорила его к штрафу в размере 32 тысяч леев, что на 2000 леев больше, чем просил прокурор.

Чтобы расплатиться с долгами, самовольно оставил службу и Андрей, военнослужащий срочной службы 2-й мотопехотной бригады. В июне 2025 года он вместе с сослуживцем воспользовался моментом, когда остальные солдаты готовились к уборке, переоделся в гражданскую одежду и вышел через задние ворота части.

Андрей вернулся только в сентябре, спустя почти три месяца. Оба военнослужащих были приговорены к двум годам и трем месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком в два года.

Между армией и семьей: сестра, нуждающаяся в операции, госпитализированный отец и беременная девушка

Если одни военнослужащие покидали части ради заработка, то другие ссылались на сложные семейные обстоятельства.

Так произошло с Николаем, который не вернулся из отпуска в июне 2025 года. Молодой человек заявил, что остался дома, чтобы помочь матери, оставшейся одной после смерти его брата, а также чтобы выплатить кредит.

Начав работать и сумев погасить долг, Николай столкнулся с другой финансовой проблемой – штрафом в 35 тысяч леев, который запрашивал прокурор. В суде он попросил приговорить его к условному сроку, объяснив, что денег на оплату штрафа у него нет. Судья принял его аргументы и приговорил к одному году лишения свободы условно с испытательным сроком в один год.

Кристиан покинул воинскую часть 7 июня 2026 года. Молодой человек сослался на семейные проблемы, объяснив, что его отца поместили в психиатрическую больницу. 16 октября 2026 года судья Инга Дарий постановила назначить наказание в виде одного года лишения свободы условно с испытательным сроком в два года.

Андрей объяснил, что не вернулся из пасхального отпуска из-за беременности своей девушки. Военнослужащий пробыл дома больше месяца, хотя должен был вернуться в часть 14 апреля 2026 года. Суд посчитал эти аргументы недостаточными для оправдания длительного отсутствия в воинской части и назначил ему штраф в размере 32,5 тысячи леев.

Конфликты с начальством, предполагаемая агрессия и проблемы с адаптацией

Помимо финансовых и семейных проблем, некоторые уголовные дела раскрывают напряженные отношения в воинских частях и трудности адаптации к армейской жизни.

Михай покинул Кишиневский центральный клинический военный госпиталь в июне 2022 года. В суде солдат утверждал, что страдал от головных болей, вызванных стрессом, не находил общего языка с начальством и не доверял заключениям военных врачей.

После того, как его нашли дома, его доставили в Бельцкий территориальный военный госпиталь. Оттуда он ушел уже после первой ночи. В военных документах отмечалось, что молодой человек испытывал трудности с адаптацией, был замкнут, иногда отказывался от еды и ранее уже пытался покинуть часть.

В медицинском журнале был зафиксирован предварительный диагноз: расстройство адаптации. Хотя прокуроры требовали один год реального лишения свободы, судья Наталья Патрашку 27 января 2026 года постановила назначить штраф в размере 45 тысяч леев.

На проблемы во взаимоотношениях с сослуживцами ссылался и Влад, который сбежал из военного госпиталя всего через восемь дней после призыва. Молодой человек заявил, что сослуживцы в казарме оскорбляли его, а он не знал, кому пожаловаться на такое поведение.

По словам представительницы воинской части, он выражал желание уехать домой и делал тревожные заявления относительно собственной безопасности, в связи с чем и был госпитализирован для медицинского обследования. В марте 2026 года он был оштрафован на 32 тысячи леев.

Случай, когда семейные проблемы наложились на трудности адаптации, произошел с военнослужащим Дрангой, который отсутствовал в части 66 дней. Он утверждал, что ушел зарабатывать деньги на операцию своей несовершеннолетней сестры, о которой заботилась бабушка. Суд посчитал, что приведенные семейные обстоятельства не были подтверждены достаточными доказательствами для освобождения от уголовной ответственности, и приговорил его к штрафу в 32,5 тысячи леев.

От дня рождения в Комрате до отказа продолжать службу

В других делах военнослужащие не ссылались на долги или тяжелые семейные ситуации, а указывали на личные обстоятельства или нежелание продолжать службу.

Андрей не вернулся из отпуска в июне 2025 года, объяснив это тем, что праздновал день рождения в Комрате, после чего у него не осталось денег на проезд. Прокурор требовал два года реального лишения свободы, а суд приговорил его к одному году и шести месяцам заключения, включая девять месяцев реального отбывания наказания.

Максима судили за то, что он без разрешения покинул Военный госпиталь в сентябре 2024 года.

Один из его начальников Сергей Передерин заявил, что военнослужащий категорически отказывался от продолжения службы. «Категорически не желает проходить военную службу», – отмечается в обвинительном заключении.

28 мая 2026 года судья Татьяна Бивол приговорила его к одному году лишения свободы условно с испытательным сроком в два года.

Эдуард, солдат 2-й мотопехотной бригады, призванный на военную службу 22 декабря 2025 года, был осужден за дезертирство после того, как не вернулся в воинскую часть из отпуска, предоставленного по случаю пасхальных праздников.

Согласно приговору, солдат не назвал конкретной причины, по которой он не вернулся в часть, но попросил применить к нему условное наказание, объяснив, что у него нет финансовых средств для оплаты возможного штрафа.

В ходе судебного процесса врио командира Вячеслав Поян охарактеризовал его как «слабо подготовленного и малоспособного» военнослужащего, который не знает военных уставов, обладает «пассивным характером» и «не пользуется уважением в коллективе». 28 сентября 2026 года судья Алена Посту из Буюканского филиала Кишиневского суда признала его виновным в дезертирстве и назначила штраф в размере 32 тысяч леев.

Николай был призван 22 января 2024 года в 22-й миротворческий батальон. Всего через неделю, 29 января, он покинул воинскую часть.

В суде он попросил назначить ему штраф и заявил, что у него есть возможность его оплатить. 8 апреля 2026 года судья Виорелия Григораш приговорила его к штрафу в размере 25 тысяч леев.

Другой военнослужащий, фигурирующий в решении под фамилией Гуля, был осужден за то, что самовольно покинул военно-медицинское учреждение в декабре 2024 года. 30 апреля 2026 года судья Елена Унгуряну назначила ему штраф в размере 25 тысяч леев.

Повторное дезертирство и военнослужащий, который работал диджеем во время отсутствия на службе

Некоторые уголовные дела показывают, что даже возвращение в часть после первого дезертирства не помешало совершению повторного проступка.

Кристиан, военнослужащий срочной службы 1-го зенитно-ракетного дивизиона S-125, был судим за два эпизода дезертирства. Первый раз он покинул часть в январе 2024 года во время несения караульной службы.

Солдат утверждал, что перед побегом командир несколько раз ударил его ладонью по лицу после того, как у него нашли переделанную лампочку и сломанный корпус от шариковой ручки – предметы, которые сослуживцы и начальство заподозрили в использовании для употребления запрещенных веществ.

Упомянутый командир отрицал факт агрессии. Кристиан бросил свое снаряжение и покинул часть через поврежденный участок забора.

Он вернулся примерно через четыре месяца.

В декабре 2024 года он дезертировал снова, на этот раз не вернувшись из отпуска. Он объяснил, что хотел провести больше времени с семьей.

Шесть дней спустя его нашли на автомойке, где он помогал другу.

Кристиана приговорили к девяти месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в тюрьме полузакрытого типа. Судья Виорелия Григораш объяснила, что не может назначить ему штраф, так как подсудимый не трудоустроен и не получает стабильного дохода, а исполнение такого наказания было бы затруднительным. Приговор был обжалован в Центральной апелляционной палате.

Григорий, военнослужащий по контракту, был осужден за два периода самовольного отсутствия осенью 2024 года.

Из материалов дела следует, что в период, когда он не являлся на службу, он работал диджеем и проявлял активность в социальных сетях.

Начальство дало ему критическую характеристику, отметив, что военнослужащий «пользуется малым уважением в коллективе». Прокурор просил два года реального лишения свободы. 24 июня 2026 года судья Тудор Стамбол принял решение назначить штраф в размере 32,5 тысячи леев.

Артем был судим за несколько эпизодов самовольного отсутствия после того, как покинул военно-медицинское учреждение. В суде он попросил назначить ему штраф, хотя не был трудоустроен. Судья Татьяна Бивол 8 июня 2026 года приговорила его к одному году и шести месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком в три года.

Игорь, военнослужащий срочной службы, был судим за отсутствие в период с 28 по 31 июля 2023 года. 31 марта 2026 года судья Раду Греку назначил ему штраф в размере 31,8 тысячи леев за дезертирство.

Андрей отсутствовал в воинской части в период с 23 марта по 16 мая 2025 года. В своих объяснениях он сослался на то, что подвергся нападению во время отпуска. 15 сентября 2026 года судья Лилия Лупашко приговорила его к штрафу в размере 32,5 тысячи леев.

Все военнослужащие, фигурирующие в рассмотренных делах, полностью признали свою вину. Суды проинформировали их о праве оплатить лишь половину назначенного штрафа, если платеж будет совершен в течение трех рабочих дней с момента вступления решения в силу.

Адвокат: «Военнослужащие дезертируют, чтобы провести „каникулы” дома у мамы, бабушки или девушки»

Дезертирство чаще всего встречается в первые месяцы военной службы, как утверждает адвокат Роман Тымбур, представлявший в суде интересы Андрея – одного из солдат, осужденных после того, как они не вернулись из пасхального отпуска.

Адвокат утверждает, что, исходя из его опыта, многие военнослужащие, самовольно покидающие воинские части, не приводят достаточно веских причин, а просто хотят провести больше времени дома – с семьей или со своей девушкой.

По словам адвоката, бывают случаи, когда военные дезертируют группами по два-три человека, и некоторые из этих эпизодов связаны с чрезмерным употреблением алкоголя. Однако он признает, что встречаются и случаи, когда в основе дезертирства лежат тяжелые семейные обстоятельства, такие как болезнь родственника или рождение ребенка.

Роман Тымбур отмечает, что большинство военнослужащих, судимых за дезертирство, признают свою вину, чтобы получить более мягкое наказание.

«Вероятно, 99% этих военнослужащих как в ходе уголовного следствия, так и во время судебного разбирательства признают вину, получая таким образом более мягкое наказание», – заявил адвокат, уточнив, что эта оценка основана на его профессиональном опыте.

Он также объяснил, почему в некоторых случаях адвокаты просят о назначении условного лишения свободы вместо штрафа. По словам Тымбура, многие из оказавшихся на скамье подсудимых юношей происходят из семей со скромными финансовыми возможностями, и у них нет средств для оплаты штрафов в несколько десятков тысяч леев.

«Чаще всего запрашивается именно условное лишение свободы, даже если это первое нарушение, по той причине, что финансовое положение не позволяет им выплатить штраф в несколько десятков тысяч леев», – объяснил адвокат.

В то же время, по его словам, осуждение за дезертирство не означает автоматического прекращения военной службы.

«Как во время судебного разбирательства, так и после оглашения приговора они продолжают проходить военную службу, независимо от решения суда», – сказал Тымбур.

Адвокат отмечает, что есть и такие военнослужащие, которые повторно покидают части даже после того, как в отношении них проводилось расследование или был вынесен приговор за дезертирство. В подобных ситуациях последствия могут быть более суровыми, вплоть до назначения наказания в виде реального лишения свободы.

Эксперт Офиса Народного адвоката: «Многие не выдерживают психологически и выбирают путь дезертирства»

Александр Зубко, начальник Управления по предупреждению пыток Офиса Народного адвоката, считает, что феномен дезертирства необходимо анализировать в том числе сквозь призму того, как призываются молодые люди, в каких условиях они находятся в воинских частях и с какими трудностями адаптации сталкиваются во время обязательной военной службы.

По его словам, многие из молодых людей, призываемых в возрасте 18 лет, не готовы к суровым условиям армейской жизни, и обязанность проходить военную службу может вступать в противоречие с их личными интересами, способностями и планами.

«Сегодняшняя молодежь не очень привыкла к такому виду службы и к этой обязанности. Возраст 18 лет сейчас не такой, каким он был раньше», – объяснил Зубко.

Эксперт подчеркнул, что дезертирство и случаи невозвращения в воинские части – не новое явление, и оно встречается как в Республике Молдова, так и в других странах. При отсутствии сравнительных данных, как утверждает он, нельзя заявлять о том, что этот феномен усилился в 2026 году. Главная проблема, по его мнению, заключается в том, как власти реагируют на подобные ситуации.

Зубко обращает внимание на то, что, помимо трудностей с адаптацией, существуют также проблемы, связанные с обращением с военнослужащими, включая напряженные отношения с начальством или сослуживцами. Он утверждает, что некоторые из этих ситуаций могут доходить до жестокого обращения и подталкивать молодых людей к побегу из воинских частей.

«Что нас беспокоит – это не столько тот факт, что молодые люди не могут приспособиться к этой военной службе, сколько условия, обращение с этими людьми и отношения, которые часто бывают враждебными как между ними самими, так и между офицерским составом и вновь прибывшими военнослужащими», – заявил представитель Офиса Народного адвоката.

По его словам, бывают ситуации, когда военнослужащие подвергаются ненадлежащему обращению или принуждаются к определенным действиям, что может усугублять психологические трудности и желание оставить службу.

«Из-за этого многие не выдерживают психологически и выбирают путь дезертирства», – заявил Зубко.

Критика призыва: «Гонка за показателями, а не за качеством»

Другая проблема, которую отметил представитель Офиса Народного адвоката, касается того, как именно отбираются молодые люди на обязательную военную службу.

Зубко считает, что оценки, проводимые местными призывными комиссиями, не всегда достаточно строги для выявления физических или психологических уязвимостей будущих военных. В результате, по его словам, в воинские части попадают в том числе и те молодые люди, которые сталкиваются с серьезными трудностями адаптации или вовсе не готовы к обязанностям, сопряженным с военной службой.

Эксперт заявил, что оценка физических и психологических способностей не должна ограничиваться одним днем, а должна предусматривать более комплексное обследование, проводимое в течение длительного периода.

Также он критикует большое количество запланированных к призыву молодых людей, считая, что властям следует делать упор на качество отбора, а не на выполнение числовых показателей.

«Происходит гонка за показателями, а не за качеством», – заявил Зубко.

По его мнению, вместо контингента примерно в 1 200 призывников можно было бы рассмотреть возможность его сокращения до 600-800 человек, чтобы обеспечить более строгий отбор.

Дополнительная сложность возникает, как считает эксперт, когда молодой человек уже призван, принял присягу, а впоследствии выясняется, что он не справляется с требованиями службы.

Зубко считает, что законодательство должно предусматривать механизм, с помощью которого военнослужащие, доказавшие после периода адаптации свою непригодность к продолжению службы, могли бы пройти повторную оценку и, в случае необходимости, быть уволены из армии.

«Если было доказано, что молодой человек не справляется – он попытался месяц-два, но не вписывается, – у него должна быть такая возможность», – объяснил он.

По словам эксперта, подобная поправка позволила бы защитить неприкосновенность и права молодых людей, не способных адаптироваться к военной службе, и не доводила бы их до привлечения к уголовной ответственности за оставление части.

Штрафы за дезертирство считаются слишком высокими

Александр Зубко критикует и суровость наказаний, применяемых к военнослужащим, которые осуждены за дезертирство, особенно штрафы, достигающие нескольких десятков тысяч леев.

По его мнению, такие наказания могут приводить к тяжелым финансовым последствиям для юношей из уязвимых семей, особенно в ситуациях, когда оставление воинской части было вызвано как раз финансовыми или семейными трудностями.

«Штраф очень большой – 2000–2300 евро. Для молодого человека, для уязвимой семьи это непомерно высокая сумма. Я не знаю, оправдано ли сохранение столь высокого размера штрафа», – заявил Зубко.

Эксперт считает, что законодателю следует пересмотреть подход к наказанию за дезертирство в мирное время, разделяя ситуации, когда военнослужащие покидают части при отягчающих обстоятельствах, и случаи, когда они вовремя не возвращаются из отпуска или увольнения.

Он предлагает квалифицировать отдельные формы самовольного оставления службы как правонарушения, а не как уголовные преступления.

«Мы этого молодого человека призываем принудительно, да еще и судим его, создавая ему негативное резюме, а потом чего еще требовать от этого юноши?» – заявил представитель Офиса Народного адвоката.

По его словам, наказания должны в большей степени учитывать конкретные обстоятельства, при которых произошло дезертирство, личную ситуацию военнослужащего и мотивы, побудившие его покинуть часть.

«Разумеется, законодатель мог бы в ближайшее время пересмотреть систему наказаний, сфокусировавшись не на взыскании суммы, а на надлежащей оценке причин, которые привели к дезертирству», – считает Зубко.

Он подчеркнул, что его предложение касается прежде всего случаев несвоевременной явки в часть, а не тяжелых ситуаций, таких как оставление службы с оружием или при иных обстоятельствах, несущих повышенные риски.

Предлагаемое решение: переход к профессиональной армии

По мнению Александра Зубко, одним из долгосрочных решений стал бы переход Республики Молдова на профессиональную армейскую систему, основанную на службе по контракту, вместо обязательного призыва.

Эксперт считает, что такая система позволила бы отбирать людей, действительно желающих связать жизнь с военной карьерой, на основе более строгих физических, психологических и интеллектуальных проверок.

«Общим решением стал бы переход Республики Молдова на профессиональную армию, основанную на контракте. В такой системе отбор военнослужащих производился бы на основе физических, интеллектуальных экзаменов и оценки навыков, а те, кто решил бы служить в армии, делали бы это по собственному желанию с мотивацией прилагать усилия ради службы своей стране», – заявил Зубко.

Он считает, что обязательный призыв может стать препятствием для личного развития некоторых молодых людей, тогда как служба по контракту предполагала бы осознанный выбор и соответствующую подготовку.

До возможной смены модели организации армии эксперт считает необходимым улучшать процесс призыва, сокращать количество призываемых лиц и укреплять взаимоотношения между офицерами и солдатами срочной службы.

Зубко отметил, что Офис Народного адвоката ранее уже направлял рекомендации относительно соблюдения прав военнослужащих и улучшения условий в воинских частях, но они не были внедрены в должной мере.

По его мнению, властям следует уделять больше внимания причинам, побуждающим молодых людей к дезертирству, и находить решения для предотвращения подобных ситуаций вместо того, чтобы концентрироваться исключительно на их уголовном наказании.

Министерство обороны считает информацию о количестве случаев дезертирства и их причинах государственной тайной

20 октября 2026 года Ziarul de Gardă направила в Министерство обороны официальный запрос на получение информации, пытаясь выяснить масштабы явления дезертирства в Национальной армии, причины, побуждающие военнослужащих самовольно покидать части, а также меры, предпринимаемые властями для предотвращения таких ситуаций.

ZdG запросила данные о количестве случаев дезертирства и самовольного оставления воинских частей, зарегистрированных за каждый год в период 2021-2026 годов, в том числе о том, сколько солдат срочной службы фигурировало в этих делах. Также мы спросили, каковы наиболее частые причины, озвучиваемые военнослужащими, которые не вернулись из отпуска или покинули части без разрешения, сколько дел было передано в органы уголовного преследования и сколько завершилось дисциплинарными наказаниями.

В контексте того, что многие осужденные за дезертирство военнослужащие ссылались в суде на финансовые трудности, семейные проблемы, конфликты с начальством или проблемы с адаптацией к военной службе, мы запросили информацию и о числе военных, сообщавших о подобных проблемах.

Кроме того, ZdG поинтересовалась, сколько солдат срочной службы за последние пять лет подали жалобы на унизительное обращение, злоупотребление, физическое или психологическое насилие в воинских частях и как они были рассмотрены. Другие вопросы касались условий, при которых может быть продлен отпуск солдата срочной службы в исключительных семейных ситуациях, включая беременность, и мер по профилактике дезертирства и по реинтеграции военных, возвращающихся в части после самовольного отсутствия.

5 ноября 2026 года, через 16 календарных дней после отправки запроса, представители Министерства обороны направили ответ, в котором отказались сообщить количество случаев дезертирства и наиболее частые причины, приводимые военными, аргументировав это тем, что данная информация представляет собой государственную тайну.

«Указанная информация касается морально-психологического состояния и военной дисциплины – сфер, которые, согласно действующим нормам, относятся к категории сведений, составляющих государственную тайну, с грифом секретности „ограниченного пользования”», – говорится в ответе за подписью подполковника Марина Бутук, заместителя начальника Управления стратегических коммуникаций.

Министерство обороны утверждает, что не располагает централизованной статистикой по преступлениям, связанным с дезертирством

Хотя представители Министерства обороны отказались сообщить количество случаев дезертирства, они предоставили разъяснения относительно процедуры уведомления органов уголовного следствия при подозрении военнослужащих в совершении преступлений.

По данным ведомства, командиры частей и военных учреждений направляют в органы прокуратуры материалы проверок по фактам предполагаемых преступлений, совершенных подчиненными военнослужащими.

В дальнейшем рассмотрение материалов и проведение уголовно-процессуальных действий входят в компетенцию уполномоченных органов.

В ответе также уточняется, что результаты рассмотрения обращений, направленных командирами воинских частей, не сообщаются Министерству обороны органами уголовного следствия на систематической основе.

«Вследствие этого ведомство не располагает консолидированными данными, которые позволили бы вести централизованный статистический учет преступлений, предусмотренных статьей 371 Уголовного кодекса („Дезертирство”)», – отмечается в документе.

Таким образом, представители Министерства обороны заявили об отсутствии у них централизованных данных по преступлениям, связанным с дезертирством, не уточнив при этом, сколько именно случаев самовольного оставления частей было зафиксировано командирами или сколько обращений было направлено прокурорам за запрашиваемый период.

Ответ ведомства также не проливает свет на то, сколько из этих ситуаций было урегулировано путем применения дисциплинарных наказаний, и не дошло до органов уголовного следствия.

Без данных о жалобах на злоупотребление и о проблемах, озвученных военными

Кроме того, представители Министерства обороны не предоставили информации о числе военнослужащих, которые ссылались на семейные, финансовые проблемы, проблемы со здоровьем или трудности адаптации к военной службе.

ZdG также просила Министерство обороны сообщить, сколько солдат срочной службы за последние пять лет подали жалобы на унизительное обращение, злоупотребление, физическое или психологическое насилие и каковы результаты их рассмотрения, поскольку подобные аспекты фигурируют в целом ряде судебных решений, изученных ZdG.

Министерство не предоставило данных ни о количестве таких жалоб, ни о результатах их рассмотрения. Ответ не содержит и объяснений причин невозможности предоставить эту информацию.

Какие меры принимает Национальная армия для предотвращения дезертирства

Отвечая на вопрос о мерах по профилактике дезертирства, представители Министерства обороны заявили, что в Национальной армии систематически проводятся «профилактические, воспитательные и дисциплинарные мероприятия».

По информации ведомства, они направлены на информирование военнослужащих о положениях уголовного законодательства и правовых последствиях его нарушения, проведение мероприятий по военно-патриотическому и гражданскому воспитанию, а также на содействие адаптации новобранцев к условиям и требованиям военной службы.

Однако ведомство не указало, сколько именно таких мероприятий было организовано, сколько военнослужащих приняли в них участие и проводилась ли оценка эффективности профилактических мер.

Также представители министерства не предоставили анализ основных причин дезертирства и не пояснили, применяются ли дифференцированные меры к военнослужащим, ссылающимся на финансовые трудности, семейные проблемы, конфликты с командованием или проблемы с адаптацией.

Что происходит с военнослужащими, которые возвращаются после дезертирства

Еще один вопрос, адресованный Министерству обороны, касался реинтеграции военнослужащих, возвращающихся в часть после периода самовольного отсутствия.

Представители министерства уточнили, что военнослужащие, вернувшиеся в воинские части после самовольного отсутствия и в отношении которых были применены соответствующие законные меры, продолжают прохождение срочной военной службы по установленной программе боевой подготовки до полного истечения ее срока.

В связи с этим ведомство сослалось на статью 18 Закона № 1245/2002 о подготовке граждан к защите Родины.

При этом представители министерства не уточнили, предоставляется ли возвращающимся военнослужащим психологическая помощь, проводятся ли дополнительные обследования или иные индивидуальные мероприятия для предотвращения повторных эпизодов дезертирства.